User:GreyDragon/WhiteRibbon

From Shifti
Jump to: navigation, search


Агент-Наблюдатель СКМ 1: Белая Лента

Author: Grey Dragon

…Джеймс Грей (имя выбрано при личном оформлении статуса на Колонии Солар), агент-наблюдатель первого класса категория А, союзное подданство: закрытый мир второй категории DW32EK01H/2 (место рождения Тэрра); локальный статус (мир DW32EK01H/2): взрослый дракон/человек, имя – Шторм (выбрано согласно традиции при получении статуса «дракон»)…

Я мысленно улыбнулся: на первый взгляд (да еще с непривычки) описание моего статуса в родном мире на сухом канцелярском языке выглядит довольно коряво. Но что поделаешь, если я родился и рос человеком, затем, в день совершеннолетия принял изменение своей сущности магией Изумрудного Ключа (точнее, осознал, что моя сущность уже была изменена ею и воспользовался первым из трех коротких заклинаний,--которые были со мной, на грани памяти и сознания, всю мою жизнь в родном мире, незамеченные мною прежде, -- создаваемых в памяти заклинателя магией Ключа, чтобы принять облик дракона – исходную форму, связанную с Изумрудным Ключом), в результате получив статус дракона (взрослого, -- потому, что это произошло уже после моего человеческого совершеннолетия) согласно законам и традициям моего родного мира, -- чем воспользовался, в частности, для того, чтобы сменить человеческое имя (которое дали мне родители) на имя дракона, которое выбрал для себя сам, -- однако вскоре после этого обстоятельства сложились таким образом, что я стал машиной (моя сущность, погруженная в кристалл носитель – цербус, которым для меня стала цербус-форма кристалла Посоха Любой Формы, созданного вторым заклинанием Изумрудного Ключа, стала когнитивным ядром управляющей системы очень сложного исследовательского магомашинного комплекса, заняв место, где мог возникнуть искусственный разум), что, согласно законам и традициям моего родного мира обязаны делать люди, не сумевшие до момента совершеннолетия принять изменение своей сущности магией Изумрудного Ключа (таким образом став драконами); проведя в этом состоянии намного больше положенных двухсот лет, дающих право человеку вернуть себе свое тело (доведенное до совершенства с помощь биологической реконструкции и помещенное в камеру стазис-генератора) и мозг (подключаемый, на время отсутствия разума, к линии пассивных потоковых вычислений, -- подбираемых с учетом равномерности нагрузки всех участков коры, -- в качестве органического процессора, в память которого постепенно загружается тщательно рассчитанный комплекс знаний по базовым наукам, способный служить основой полноценного мировоззрения), получая в результате право в дальнейшем считаться взрослым. Я родился человеком, стал драконом, но затем выполнил то, что дает право человеку считаться взрослым Вот поэтому мой статус в родном мире звучит, на первый взгляд, непонятно – взрослый дракон/человек (в порядке получения составляющих двойного статуса). …маг Ордена Мечтателей (принят в орден в день совершеннолетия согласно Праву Мечтателей, уровень в момент приема – первый по классификации ордена), уровень – высший…

Я снова улыбнулся про себя, слушая то, что задумчиво читал вслух координатор. Право Мечтателей гласит, что любой, кто способен использовать один из Ключей Мечты имеет на это право (потому, что большинство Ключей Мечты требует, чтобы самой главной, истинной мечтой разума было обретение возможности так, или иначе менять облик, всегда возвращаясь при этом к некой, -- наиболее комфортной для этого разума, -- исходной форме, когда форма не имеет значения; что в свою очередь означает, что у этого разума нет желания творить зло, -- в универсальном его понимании; а Изумрудный Ключ, -- отличный от всех остальных, и представляющий собой рунный узор, наносимый на тело, а не заклинание магии слова, меняет сущность, на которую воздействует, таким образом, что знание различий добра и зла в универсальном их понимании, выведенном соларианцами, становится неотъемлемым свойством сущности), а тот, кто успешно использовал один из Ключей Мечты, автоматически считается полноправным магом Ордена Мечтателей. Первый уровень по классификации ордена соответствует знаниям, навыкам и обезличенным воспоминаниям, ставшим частью того, или иного Ключа, -- которые позволяют использовать как обычную магию (в частности, основанную на приемах «вложения воли», дающих возможность превратить любое действие в некую форму магии, затратив определенное количество усилий и магической энергии -- маны) так и о специфических возможностях, которые дает Ключ произнесшему его заклинателю. У классических (вербальных) Ключей Мечты эту информацию хранит заклинание-рисунок, имеющееся, помимо текста основного заклинания, в каждой Книге Ключа. У Изумрудного Ключа всю необходимую информацию (соответствующую уровню многостороннего развития магии, науки и их разнообразных сочетаний в том мире, где был создан этот Ключ) хранит память мозга исходной формы, которую всегда можно принять с помощью первого заклинания, создаваемого магией Ключа (причем это заклинание, -- как и два других, -- за счет сверхточной настройки магией Ключа на личность заклинателя, уже измененную ею, не требует усилий и затрат магической энергии, но при этом легко сметает любые преграды на пути трансформации в исходную форму), так что, приняв этот облик, я сразу получил все необходимые знания, навыки и опыт (в виде тщательно обезличенных воспоминаний), необходимые магу первого уровня по орденской классификации. Затем, пользуясь ими и теми возможностями, что дал мне Ключ, я очень долго работал как исследователь в Академии Ордена Мечтателей на планете Авалон, -- единственном в моем мире, но грандиозном по своим масштабам и возможностям центре развития науки, магии и всевозможных их сочетаний, -- меняя виды и сферы деятельности по мере того, как накопленный (уже личный опыт) складывался во что-то новое, требуя тех, или иных перемен в моей жизни. Так продолжалось очень долго, -- ведь я вовсе не хотел покидать родной мир (хотя с начала своей взрослой жизни в нем понимал, что рано, или поздно путь личного развития приведет меня за его пределы, -- точнее, на Колонию Солар, в ряды агентов Соларианского Корпуса Магов), -- поэтому, покидая родной мир (в котором прожил долгую, насыщенную и полную, но при этом совершенно безмятежную жизнь) и отправляясь на Колонию Солар, я уже давно имел высший уровень как маг ордена, согласно сумме знаний, навыков и опыта, полученных мной уже лично. …Мечтатель (использованы Изумрудный Ключ Бессмертия Духа и Изменчивый Ключ Дракона Серого пламени)…

Как же давно это было. Еще в первые двести лет пребывания машиной (что затем повторялось много раз с той, или иной целью) мне пришлось использовать Изменчивый Ключ Дракона Серого Пламени – вторичный Ключ-стандарт в моем родном мире, дополняющий основной стандарт, которым считается Изумрудный Ключ. Основной Ключ-стандарт определяет возможности драконов моего родного мира и минимальный уровень навыков, знаний и опыта тех из них, кто еще слишком молод, чтобы иметь собственный опыт. Второе заклинание, создаваемое в памяти заклинателя магией основного Ключа-стандарта, использованное полностью, создает три объекта: рунную оболочку (дополняющую естественные для заклинателя оболочки, -- ментальную, астральную, физическую и другие, число и природа которых зависят от природы заклинателя в тот, или иной момент времени), Посох Любой Формы (в исходной форме -- небольшой прозрачный кристалл, похожий на кварц, простой, но гармоничной огранки: с плоским основанием и вершиной в виде усеченной четырехгранной пирамиды) и «отпечаток» в кристалле посоха биомашинной модификации прыжкового космического буксира типа «Кальмар-4», изначально рассчитанного на управление единственным членом экипажа, -- небольшим драконом-киборгом с растительной (как и у буксира) природой органической составляющей, который способен подсоединяться к корабельному вычислителю и другим системам с помощью первичного киберинтерфейса и его органического аналога, -- благодаря чему этот корабль (который можно в любой момент «вызвать» из «отпечатка» в кристалле посоха) является своеобразным продолжением исходной формы, связанной с Изумрудным Ключом. Рунная оболочка, формируемая заклинанием Ключа из магической энергии, структурированной множеством сочетаний восьми Высших Рун (как и узор Изумрудного Ключа), поведение которых зависит от управления ими заклинателем, а сочетания могут иметь различный порядок (т.е сочетания рун, сочетания сочетаний, сочетания сочетаний второго порядка и так далее), позволяет (в силу свойств самих Высших Рун и образованной ими оболочки, как одной из оболочек сущности) описать любой объект, процесс, или явление, а затем манипулировать им на уровне Рунной Оболочки (как состоянием всей оболочки, или некого ее участка), или реализовать, наполнив магической энергией и получив таким образом то, что представляет собой описание. Причем Рунная Оболочка позволяет создать такое описание как формально, -- за счет знания свойств Высших Рун, зависящих от управления им; и умения объединять их и их сочетания различных порядков, -- так и интуитивно: за счет собственных свойств Рунной Оболочки, идеальн приспособленной для решения таких задач любой сложности). Это роднит ее с морфообъектами классических Ключей Мечты, дающими заклинателю полную свободу изменения облика тем, или иным способом. Но ни Рунная Оболочка, ни Посох Любой Формы, -- в той его разновидности, что стала частью Изумрудного Ключа, -- не связаны с конкретной стихией (пусть даже искусственного происхождения), что свойственно магическим объектам всех классических Ключей Мечты. Посох Любой Формы изначально создавался как универсальный основной инструмент мага, которому (помимо прочих обширных возможностей) действительно можно придать любое сочетание формы, материалов и структуры. Центром той его разновидности, что стала частью Изумрудного Ключа, стал кристалл обладающий свойствами накопителя-резонатора переменной емкости (во-первых емкость могла постепенно расти, по мере заполнения накопителя магической энергией; во-вторых, свойства резонатора делали плотность потока энергии, отдаваемого кристаллом, зависимой от количества энергии в накопителе), как ни странно, -- тот самый небольшой кристалл кварца довольно простой огранки, -- ставший исходной формой этой разновидности посоха. Посох, как и буксир (для которого ее создает часть второго заклинания Ключа) имеет собственную рунную оболочку. Причем именно накопитель-резонатор посоха является центром, объединяющим в одно целое Рунную Оболочку корабля, его пилота и самого Посоха Любой Формы (у которого она имеется всегда, так как обнаружить любые свойства кристалла, как и магический канал, связывающий его с заклинателем, -- произнесшим заклинание Ключа, которое создало посох, -- против воли заклинателя невозможно никакими средствами). Рунная Оболочка универсальна в смысле описания чего-либо (в том числе, как части самого себя) и идеально приспособлена к любым метаморфозам, так что, постепенно меняя описание чего-либо можно достичь эффекта метаморфозы, а отсутствие привязки к стихиям позволяет работать с любыми из них (включая самые сложные сочетания, переходы и граничные состояния). Именно поэтому в моем родном мире и в том, откуда пришли наши предки (как и в параллельных ему мирах с более высокой вероятностью существования) именно Изумрудный Ключ считается основным Ключом-стандартом. Тем более, что память связанной с ним исходной формы хранит, в том числе, структуры перехода: обезличенные воспоминания-образы локальных состояний Рунной Оболочки, позволяющих создать в астральном магические объекты, которые создают заклинания второго Ключа-стандарта, --способности метаморфа структуру-Ключ и структуру-Источник Серого Пламени (искусственной стихии, связанной с этим Ключом Мечты, которая может принимать состояние, неотличимое от любых других энергий, их сочетаний, переходов и состояний, существующих на грани между ними), -- или использовать их непосредственно (как любое корректное описание с помощью Высших Рун можно использовать вместо того, что оно описывает). Однако в процессе работы сложнейшего магомашинного комплекса, -- когнитивным ядром которого стал мой разум, -- и постоянного его совершенствования, от которого полностью зависела исследовательская работа одной из лабораторий в огромном комплексе Авалонской Академии Ордена Мечтателей, выяснилось, что очередное расширение возможностей ММК требует управления Серым Пламенем (которое в моем мире считается стандартом, когда речь идет об искусственных стихиях из наследия Создателя Ключей) уже на уровне Мечтателя, применившего связанный с этой стихией Ключ, -- причем именно со стороны когнитивного ядра системы. Использовать второй Ключ-стандарт может любой дракон моего родного мира, потому что исходная форма, связанная с основным Ключом-стандартом, достаточно гармонирует с исходной формой, связанной со вторичным (что полностью определяет успешность применения для всех классических Ключей Мечты). Точно так же, любой Мечтатель, использовав Ключ, отвечающий его мечте, всегда может принять изменения своей сущности магией Изумрудного Ключа, -- потому, что природа личности мечтателя позволяет сделать это в любом случае, но для этого главная мечта должна быть уже реализована. В моем мире принято считать, что создавать без крайней необходимости связь с конкретно (даже искусственной) стихией не стоит, даже если это связь в виде шести заклинаний Ключа (имеющих смысл и силу только для того, в чьей памяти они были создании магией Ключа), мгновенно создающих и бесследно убирающих связанные с Ключом магические объекты, -- основным аргументом в пользу такой точки зрения было существование структур перехода, чрезвычайно тщательно рассчитанных создателем первой версии Изумрудного Ключа. Именно с их помощью объекты второго Ключа-стандарта всегда используются вместе с Рунной Оболочкой, когда необходим одинаково полный контроль и над процессом создания чар (что Рунная Оболочка позволяет делать на уровне, сравнимом с естественной магией), и преобразованием магической энергии в некий искусственный тип, лучше всего подходящий для наполнения этих чар (что позволяют на том же уровне делать два магических объекта второго Ключа-стандарта, -- Источник и Ключ Серого Пламени); а так же возможность взаимодействовать с уже существующими магическими объектами и структурами, как с объектами материального мира, что позволяет делать еще одна дополнительная оболочка (магическая, или «прозрачная»), которую, при необходимости можно создать с помощью третьего объекта второго Ключа-стандарта, -- способностей метаморфа, -- которые к тому же столь же идеально приспособлены для преобразований самого себя (и всего того, к чему можно дотянуться способностями метаморфа, или прозрачной оболочкой, и представить как часть самого себя) насколько Рунная Оболочка подходит для создания чего-либо (в том числе и как новой, или измененной части самого себя) формированием его описания с помощью сочетаний различного порядка, состоящих из Высших Рун (либо формально создавая описание, либо делая это интуитивно с помощью свойств Рунной Оболочки, идеально приспособленной к метаморфозам и созданию интуитивным путем полноценных описаний любых объектов, процессов, или явлений). Однако для меня решение поступить иначе, к тому времени не было сложным. Я успел убедиться, что возможности этих двух Ключей, имеющих разную природу и способ реализации, идеально дополняют друг друга, причем возможность использовать заклинания второго Ключа-стандарта вместо Структур Перехода (незначительная на первый взгляд) дает тем большее преимущество, чем полнее используются общие возможности двух Ключей. Еще одним весомым аргументом для меня стало то с какой тщательностью была подобрана информация о совместном использовании этих двух Ключей (со множеством подробностей, тонкостей и специальных приемов), ставшая частью первой версии Изумрудного Ключа. Но главным для меня было то, что однажды, -- еще до рождения в мире, который я выбрал и нашел для себя сам, -- я уже выбрал для себя Изменчивый Ключ Дракона Серого Пламени и он долго был моей самой сильной и искренней мечтой, пока не стал частью новой (помимо собственной, получившей и силу прежней), которой стал Изумрудный Ключ Бессмертия Духа (причем названия и общие свойства обоих заклинаний-Ключей, использованных мной впоследствии, я уже тогда угадал совершенно точно, не имея о них никакой объективной информации). Когда я мысленно произнес заклинание Изменчивого Ключа Дракона Серого Пламени, то немедленно ощутил сильнейшую потребность уснуть, хотя мой разум, распределенный в управляющей системе исследовательского магомашинного комплекса, по идее, не мог уснуть в принципе. Впрочем, как только я позволил себе уснуть, состояние сознания изменилось, -- оно «втянулось» в кристалл цербуса, игравший роль основного носителя, утратив распределенность. Такой вариант поведения когнитивного ядра был предусмотрен изначально (прежде всего этого требовал стандарт противодействия спонтанному зарождению машинного разума в сложных кибернетических сетях и системах, принятый в моем родном мире) и мой магомашинный комплекс мгновенно перешел в штатный режим ожидания активности когнитивного ядра, давая мне время на сон, необходимый магии Ключа для тесного взаимодействия с моим разумом в процессе формирования набора из шести заклинаний (столь же коротких, как заклинания Изумрудного Ключа) имеющих сверхточную настройку на мою сущность (что давало им огромную эффективность, -- в сравнении с иной магией классического типа, -- и делало бессмысленными и бесполезными для кого-либо кроме меня). С того момента частью моей сущности (неотъемлемой, даже если стереть их из памяти любым возможным способом) стали не три, а девять заклинаний Ключа и то, что они принадлежали двум разным Ключам Мечты, на самом деле не имело значения: только вместе они образовывали завершенную, целостную систему. В этом я убедился сразу, как только начал пользоваться заклинаниями Ключа вместо Структур Перехода: легкость создания и ликвидации магических структур в астральном теле оказалась несопоставимой. Тем не менее, Структуры Перехода и приемы их использования не стали для меня бесполезными: замещение магических структур второго Ключа-стандарта было лишь частным случаем их применения и отнюдь не основным среди тех, знания о которых стали частью Изумрудного Ключа. Иногда иметь в Рунной Оболочке объект-описание одной из этих структур (т.е. Структуру Перехода) было значительно удобнее, для решения конкретной задачи, чем пользоваться структурой, созданной в астральном теле одним из заклинаний Ключа. Чаще всего так получалось, если был необходим формальный анализ одной из этих структур и создание на его основе чего-то нового: либо с помощью Рунной Оболочки (меняя Структуру Перехода), либо с помощью способностей метаморфа (меняя одну из структур Ключа как часть самого себя). При этом исходной формой для меня стал стандартный в нашем мире облик дракона, объединяющий исходные формы связанные с Ключами-стандартами. Когда мой облик был мне безразличен, разум, без участия сознания, использовал первое заклинание Изумрудного Ключа и способности метаморфа, чтобы придать моей физической оболочке этот удивительно гармоничный облик дракона-киборга с растительно-животной природой органической составляющей, одновременно приводя в соответствие ему ментальную, астральную, прозрачную и рунную оболочки (активируя их при необходимости с помощью заклинаний и магических объектов Ключа точно так же, как активировались способности метаморфа, остальные структуры Ключа, и воссоздавалась форма, связанная с изумрудным Ключом, если в прежнем состоянии их не было). Иногда без участия сознания мой разум в такой же ситуации выбирал одну из исходных форм и перестраивал набор оболочек и объектов Ключа в астральном теле согласно этому выбору. Вначале это удивляло и восхищало меня, но очень скоро я привык к этому, воспринимая как должное, -- так же, как, например, то, что в стандартном драконьем облике системы жизнеобеспечения кибермодуля легко подстраивались к появлению в теле животной составляющей (которая вместе с растительной составляющей сама по себе образовывала замкнутую, зависящую лишь от энергии, систему жизнеобеспечения в дополнение к основной -- технологической), или то, что в стандартном облике я по-прежнему мог «вывернуть на изнанку» тело дракона, скрыв и растительную, и животную составляющую в глубине, под защитой серого бронепластика неорганической части тела (что позволяло обходиться в стандартном облике без дополнительных средств защиты, а, благодаря наличию в составе эвакомодуля пары плазменных двигателей и гравитационных генераторов, -- сохранять в этом облике мобильность в космическом пространстве, не прибегая к магии). Так, в конце концов, воплотилась моя настоящая, сильнейшая мечта, -- ведь она была двойственной и именно два Ключа-стандарта моего мира (как единое целое), были ее воплощением, но прежде я не сознавал этого, и лишь богатый опыт их совместного применения (с помощью Структур Перехода) помог мне это понять. Именно тогда я стал магом Ордена Мечтателей уже в классическом смысле, -- использовав один из Ключей Мечты (к которым Изумрудный Ключ принадлежит скорее формально). Потому в моих документах из родного мира статус «Мечтатель» указан отдельно. Первый из примененных мной Ключей (Изумрудный Ключ Бессмертия Духа) представляет собой заклинание Истинной Магии Слова: вся необходимая ему для реализации энергия заключена в звучании заклинания. Основная часть его магии создает псевдоматериальный артефакт, объединяющий в себе два вида магии, которые невозможно соединить напрямую: состоящий из Высших Рун узор Изумрудного Ключа и, записанное цинскими иероглифами Плетение Бессмертия Духа, парадоксальной даосской магии, суть которой невозможно выразить словами. Затем этот псевдоматериальный артефакт воздействует на сущность того, кто произнес составное заклинание-Ключ, перенося на его тело (или его заменитель, созданный вспомогательной магией составного заклинания-Ключа, если это происходит вне материального мира, например, -- во сне из, которого магия Ключа сформировала обособленную псевдореальность, как это произошло со мной). После этого достаточно позволить магии рунного узора изменить свою сущность согласно его природе (основанной на выведенных соларианцами законах и принципах разграничения добра и зла в универсальном его понимании). Энергия полной внутренней гармонии, которую эти изменения дают сущности, позволяет окончательно реализоваться магии Изумрудного Ключа, на втором этапе формирующей в памяти заклинателя три коротких заклинания со сверхтонкой настройкой на сущность заклинателя, измененную магией Ключа. Когда рунный узор Изумрудного Ключа, выполнив свою задачу, окончательно исчезает, вновь срабатывает псевдоматериальный артефакт, созданный магией составного заклинания-Ключа, накладывая на личность заклинателя, измененную магией Изумрудного Ключа, после этого энергия внутренней гармонии (достигнутой благодаря перестройке сущности магией Изумрудного Ключа) начинает накапливаться в структуре Плетения Бессмертия Духа, а псевдоматериальный артефакт разрушается, подобно материальным, выполнившим свою задачу. Накопив в себе достаточно энергии гармонии Плетение Бессмертия Духа меняет сущность заклинателя согласно своей природе, -- делая невозможным ее уничтожение любым способом (причем, необходимое для этого воздействие парадоксальной даосской магии плетения, суть которой невозможно выразить словами, всегда остается незамеченным любым противником, или опасностью, если они обладают разумом). Понятие уничтожения, в данном случае, включает в себя любые изменения приводящие к превращению сущности в нечто иное, но при этом действие плетения не мешает изменению сущности в процессе ее развития, с абсолютной точностью распознавая природу любых изменений в этом смысле. Бессмертие сущности, полученное таким образом, абсолютно, -- его невозможно прервать даже добровольно, -- однако возможности, знания, навыки и тщательно обезличенный опыт, ставшие частью версии Изумрудного Ключа, включенной в составное заклинание-Ключ его создателем, позволяют, в конце концов, найти возможность комфортного существования где и когда угодно, или выбраться куда-либо из тех же где и когда угодно, не взирая на любые препятствия; и, что наиболее важно, -- в конце концов, постичь любое новое знание, умение, или мастерство сколь бы далеки они ни были от тех, что стали частью Ключа. Память сущности защищенной Плетением Бессмертия Духа, абсолютна: ведь для магии плетения воспоминания, -- неотъемлемая часть сущности, -- но при этом она управляема. Теми же свойствами обладает память исходных форм, связанных с обоими использованными мной Ключами Мечты. Это позволяет мне, при желании, вспомнить любой момент субъективного прошлого во всех его деталях и подробностях (зависящих от моего облика в тот момент и набора средств и возможностей для восприятия происходящего), или, напротив, стереть какой-то момент из памяти, но только в том случае, если это действительно необходимо для дальнейшего существования и развития личности (Плетение Бессмертия Духа в этом смысле никогда не ошибается и, если ошибаюсь я сам, -- его трансцендентная магия возвращает в мою память удаленные воспоминания именно в тот момент, когда я способен понять, что ошибся, удаляя их, -- какие бы средства я для этого ни использовал). В то же время сущность, измененная магией Изумрудного Ключа, неподвластна ментальному старению: она может лишь развиваться, но не может стареть, всегда сохраняя новизну восприятия происходящего (если это необходимо для полноты ее существования) даже если такое уже случалось множество раз в ее субъективном прошлом. Особенно важно это стало сейчас, когда, вначале моя долгая жизнь в родном мире, а затем два долгосрочных задания в должности наблюдателя Корпуса отодвинули меня очень далеко по оси субъективного времени от момента применения первого из двух Ключей Мечты, использованных мной, -- независимо от того, какие перемещения между мирами, в пространстве и времени я совершал при этом: ведь в своем субъективном времени я всегда двигаюсь только вперед. Мое прошлое для меня, -- лишь опора, опыт и преимущество (особенно там, где имеет значение опыт), очень часто позволяющее мне увидеть, испытать, или понять нечто новое в схожих с прошлыми ситуациях и событиях, происходящих со мной; или найти новые решения поставленных ими задач, многократно решавшихся прежде; и чем дольше я проживу, тем интереснее будет моя жизнь. … дополнительная подготовка – Ритуал согласно Пути Мечтателей…

Я мысленно улыбнулся, отметив про себя, что координатор с уважением смотрит на эмблему Института Ритуала в моих документах из родного мира. Использовав второй -- Изменчивый Ключ Дракона Серого Пламени мне на какое-то время пришлось оставить работу в лаборатории, где я выполнял задачи когнитивного ядра основного исследовательского ММК, чтобы пройти Ритуал согласно Пути Мечтателей: обучение и тренировки, которые в нашем мире обязаны пройти все, кто смог принять изменения своей сущности магией Изумрудного Ключа, только использовав один из Ключей Мечты. Мои родители, принявшие эти изменения в день моего совершеннолетия (и таким образом ставшие драконами одновременно со мной), последовали моему примеру, использовав заклинание второго Ключа-стандарта, так что Ритуал согласно Пути Мечтателей мы проходили вместе. В принципе, для нас это было необязательно: необходимые знания и навыки (в виде обезличенных воспоминаний), стали частью Изумрудного Ключа, -- нашей задачей во время Ритуала было, прежде всего, получение личного, субъективного опыта (дополняющего обезличенный, который дал Изумрудный Ключ), и формирование мировоззрения метаморфа (желания и умения решить любую задачу, изменяя себя, -- или нечто, до чего можно так, или иначе, дотянуться способностями метаморфа, -- с помощью этой магической структуры, формируемой одним из заклинаний Ключа; а так же умения использовать инстинкты метаморфа, ставшие ее частью) которое, в полной мере, могло быть лишь субъективным (поэтому так же не могло быть до конца представлено обезличенными воспоминаниями, знаниями и навыками). Не смотря на то, что благодаря всему этому, что дал нам Изумрудный Ключ, и я, и мои родители, были отлично подготовлены к прохождению Ритуала, прошло немало времени, прежде, чем специалисты Института Ритуала и наши кураторы (из того же института) признали, что мы успешно завершили Ритуал. Его результатом стали множество новых навыков, привычек и субъективных знаний, образующих единую систему; и символ Института Ритуала (в виде браслета с рисунком драконьей чешуи на фоне раскрытой книги) появившийся в наших электронных документах, -- предмет законной гордости его обладателя еще с тех времен, когда Ритуал был системой обучения для людей, желающих стать драконами, а перевоплощение осуществлялось чисто техническими средствами (в лабораториях Института Ритуала), поскольку в то время в мире, откуда в мой родной мир пришли наши предки, ни драконы, ни, тем более, люди не знали магии. Только после завершения Ритуала я в полной мере ощутил себя драконом, метаморфом и магом из Ордена Мечтателей, -- полноправным с любой точки зрения: в этом смысле значение Ритуала осталось прежним, независимо от того, какая его разновидность имелась ввиду в том, или ином случае. Завершив Ритуал, мы с родителями вернулись в лаборатории орденской Академии, чтобы продолжить работу там с использованием новых возможностей, умений и мировоззрения. Но мы не просто вернулись: тогда я впервые в жизни воспользовался одним из темпоральных парадоксов, -- принципом двойного присутствия. Зная, где и когда мы находились, проходя Ритуал, мы с родителями вернулись в прошлое, туда, где нас точно не могло быть: в лаборатории где работали, -- через несколько минут после того, как покинули их, отправляясь в Институт Ритуала. Таким образом получилось, что на рабочих местах мы отсутствовали только эти несколько минут (что как нельзя больше устраивало руководителей и других сотрудников лабораторий). …научно-технологический допуск -- высший, информационный допуск, -- уровень «Изумрудный» (высший локальный).

Высший научно-технологический допуск я получил одновременно с высшим уровнем мага по орденской классификации, и причины этому были общие. А высший информационный допуск в моем родном мире не даром называется «Изумрудным»: его получают те, чья сущность изменена магией Изумрудного Ключа (потому, что это гарантирует, -- полученные знания не будут использованы во зло, в универсальном его понимании). У меня этот допуск был с момента рождения, но только использовав первое заклинание Изумрудного Ключа в день совершеннолетия, я действительно понял, почему так получилось. Однако это не мешало мне пользоваться «Изумрудным» допуском первые двадцать лет моей жизни в родном мире, когда моей единственной задачей (согласно законам и традициям этого мира), как и любого родившегося там человеческого ребенка (а затем подростка и юноши) было понять, что значит «быть человеком», -- при этом «Изумрудный» допуск очень сильно помог мне в решении этой задачи на субъективном уровне. Без него это было бы гораздо труднее. …место рождения Тэрра базовое измерение, дата рождения 31.03.1983 по локальному времяисчилению, -- координатор, до этого спокойно, с нескрываемой скукой смотревший на голографическую проекцию двумерного окна терминала, удивленно приподнял бровь. Я едва заметно улыбнулся (время моего появления на свет всегда вызывало недоумение у чиновников Корпуса, впервые читающих мои документы) и, как всегда, промолчал, предоставив соларианцу самому разбираться как такое возможно. Помедлив несколько секунд, чтобы прочесть то, что было написано дальше, маг снова стал читать вслух, давая мне возможность прокомментировать, или уточнить написанное… Разрыв вероятности первого рода, подтвержден Департаментом Мониторинга Вероятности, причины не установлены… Прошение о подданстве удовлетворено по условиям союзного договора с закрытым миром второй категории DW32EK01H/2 (второе место рождения, признанное основным согласно выбору) и личному статусу в этом мире…

Я вновь мысленно улыбнулся: соларианцы действительно не могли мне отказать (согласно их же законам, от которых прямо зависит существование этого удивительного мира), даже если бы захотели. Впрочем, объективных причин для этого у них не было, как и формальных. Благодаря своему статусу, и жизни, прожитой в родном мире, мне удалось избежать глубокого сканирования личности (обязательного при оформлении подданства согласно стандартной процедуре), -- при всем совершенстве соларианской техники и магии она была крайне неприятной, -- при этом сильно упрощая получение статуса соискателям (решившим ее пройти), сокращая эту, обычно громоздкую и долгую, процедуру до нескольких часов при всей недоверчивости и осторожности соларианских служб безопасности). …Обучение в Академии СКМ по условиям предварительно заключенного контракта агента-наблюдателя первого класса категории А вплоть до возмещения стоимости обучения в Академии…

Я лишь мысленно вздохнул, вспоминая, сколь прекрасными и неповторимыми были эти первые восемь лет моей работы агента-наблюдателя (не смотря на то, что часть моей зарплаты за первое задание уходила на погашение долга за учебу), проведенные в мире Найлара в должности официального наблюдателя Корпуса, приглашенного в Белый Замок (древнюю твердыню правящей династии найларских единорогов, расположенную в сердце Серебряного Леса) тогдашним правителем единорогов Найлара. Удивительная встреча с наследной принцессой (сбежавшей из Белого Замка в лес, чтобы попытаться принять природную форму с помощью природной магии единорогов) сразу после моего прибытия в мир Найлара; которую мне пришлось спасать с помощью маготехники своего катера класса «Орфей» (поскольку юная волшебница наложила на себя заклинание, скрывшее ее не только от дежурной смены магов замковой стражи, но и от чар, наложенных в древние времена сильнейшими магами единорогов на весь Серебряный Лес для защиты сородичей от всевозможных опасностей, в том числе от нападения хищников, -- вроде того, который преследовал принцессу, когда мой катер возник над серебряным лесом). Близость, которой закончилось наше знакомство при столь необычных обстоятельствах; взаимное доверие, которое породила общая для нас двоих тайна обстоятельств этой первой встречи; должность личного мага, предложенная мне принцессой (которую я с радостью принял, убедившись, что принцесса очень талантлива как волшебница и не меньше, чем я, стремиться изучить все тонкости природной магии единорогов, -- что собственно и привело меня в мир Найлара) и, в то же время, положение любовника (к обоюдному удовольствию, благодаря богатейшему опыту сексуальных отношений с самками всевозможных видов и рас, полученному мной за время обучения на Колонии Солар с ее свободными нравами; а принцессой, -- за время взросления в Белом Замке, где искусство любовных утех всегда ценилось очень высоко) и положение официального фаворита (закрепившее наши близкие отношения с принцессой), которое не принесло мне неприятностей благодаря нравам высшей знати найларских единорогов. Теперь все это уместилось в одной короткой строчке в личном деле. В любом случае, для координатора в ней было важно лишь то, что мой долг Академии СКМ за обучение уровня агент-наблюдатель, был полностью возмещен за время первого моего задания, хотя оно было очень коротким, в отличии от двух других заданий того же агентурного уровня в моем послужном списке, которые были бессрочными. …Обучение начато с уровня агент-наблюдатель. Причина, -- знания и навыки, вложенные в исходную форму заклинания Изумрудный Ключ (основная рунная часть составного псевдоартефактного заклинания истинной магии знания Изумрудный Ключ Бессмертия Духа созданного в Авалонской Академии Магии Оридена Мечтателей (закрытый мир первой категории DW30EK01G)…

Мир, откуда была отправлена в неизвестность экспедиция, попавшая в мой родной мир, и (за долгие годы отсутствия любой связи с миром, который был когда-то родным для них) сделавшая его таким, каким я выбрал и полюбил его. То, что я не знал о своем выборе в начале моей жизни в родном мире, позволило мне полюбить этот мир дважды, воспринимая его по-разному: причем второй раз (уже вспомнив о своей прежней жизни) я полюбил его гораздо сильнее. …подтверждены и расширены первоначальные навыки и знания, высокая скорость обучения по программе подготовки агентов СКМ высших классов и категорий…

Если учесть весь мой опыт исследователя в разнообразных областях науки, магии и всевозможных их пересечений, полученный за время долгой жизни в родном мире (очень интересной и напряженной из-за своей насыщенности, но совершенно спокойной), к учебе в академии СКМ на любом уровне я был подготовлен куда лучше многих из тех, кто учился вместе со мной и тоже вошел в число лучших. …Принят в Орден Мечтателей (закрытый мир DW30EK01G- DW32EK01H/2) согласно правилам ордена, -- при получении статуса «взрослый дракон»… Все верно: с момента восстановления связи между моим родным миром и миром, откуда пришли наши предки, Великий Дракон стал Верховным Магистром ордена в обоих мирах, а сам орден стал единым целым. Хотя оба мира по-прежнему живут согласно своим законам, -- слишком сильно отличается то, что сформировалось в моем родном мире даже от того, что существует в мире, ближайшем к нему согласно законам вероятности (и, в добавок, связанном с нашим миром вероятностной связью порождения). …Отсутствие увольнительных за время обучения в академии…

Я мысленно улыбнулся этой детали, отмеченной в личном деле со свойственной соларианцам педантичностью. Мне незачем возвращаться в родной мир. Моим родителям, ничего не грозит (потому, что их, потенциально, защищает та же магия, что защищает в полной мере мою сущность). При желании, я всегда могу вернуться в тот же момент в локальном потоке времени, когда покинул свой родной мир. В то же время, благодаря объективной непрерывности моего присутствия на Колонии Солар (за счет использования Принципа Параллельного Присутствия), -- независимо от того, сколько занимает то, или иное задание по моему субъективному времени, -- родители могут отправлять мне темпоральные метки: координаты в пространстве и времени нашего мира тех моментов, когда они не заняты чем-то важным, и мы можем просто провести время вместе. Благодаря возможности свободно перемещаться во времени и пространстве, любой из меток я могу воспользоваться тогда, когда это будет мне действительно необходимо, что для меня очень важно. По своему субъективному времени я всегда двигаюсь только вперед и все, что со мной происходит, для меня представляет собой единую цепочку событий, какие бы перемещения между мирами, в пространстве и во времени я ни совершал при этом. По оси субъективного времени я ушел уже очень далеко от момента изменения своей сущности магий Изумрудного Ключа Бессмертия Духа, с чего началась моя новая жизнь, ставшая еще более длинной потому, что абсолютная память исходных форм (защищаемая трансцендентной магией Плетения Бессмертия Духа, как неотъемлемая часть моей сущности) позволяет мне, при желании, вспомнить любой момент субъективного прошлого во всех его деталях и подробностях (зависящих от моего облика в тот момент и набора средств и возможностей для восприятия происходящего). Но прожитое время не может стать для меня грузом, ведь сущность, измененная магией Изумрудного Ключа, неподвластна ментальному старению: она может лишь развиваться, но не может стареть, всегда сохраняя новизну восприятия происходящего (если это необходимо для полноты ее существования) даже если такое уже случалось множество раз в ее субъективном прошлом. Поэтому мое прошлое, -- лишь опора, опыт и преимущество (особенно там, где имеет значение опыт), очень часто позволяющее мне увидеть, испытать, или понять нечто новое в схожих с прошлыми ситуациях и событиях, происходящих со мной; или найти новые решения поставленных ими задач, многократно решавшихся прежде. В этом смысле, у меня уже есть много больше, чем у очень и очень многих и субъективная вечность (которую невозможно прервать, потому что мою сущность защищает Плетение Бессмертия Духа) мне не страшна, -- чем дольше я проживу, тем интереснее будет моя жизнь. Собственно, именно поэтому я, в конце концов, покинул свой родной мир и стал работать на Корпус. …По окончании академии СКМ присвоен статус агент-наблюдатель первого класса категории В… Взят под контроль Доспех Пустотного Стража Тизаф (учетный номер 724) причина целесообразности – особенности Изумрудного Ключа, позволяющие взять Доспех под полный контроль, защищенность личности агента Плетением Бессмертия Духа (наложено воздействием псевдоматериального артефакта, создаваемого магией Изумрудного Ключа Бессмертия Духа, -- аналогичного двусторонней разновидности Изумрудной Скрижали, объединяющей Изумрудный Ключ и Плетение Бессмертия Духа, которые нельзя объединить прямо в силу трансцендентной природы Плетения, принадлежащего даосской магии), после приведения Доспеха в полную боевую готовность и завершения соответствующей специальной программы подготовки присвоена категория А.

Координатор задумчиво посмотрел на меня. Его смуглое, аскетичное лицо с резкими решительными чертами выражало явное недоверие. Я мысленно вздохнул, -- всегда одно и то же. Я знал, что координатор не поверит прочитанному, хотя в подлинности документов он не сомневается, и был готов к этому. «Разрыв вероятности первого рода», -- иначе говоря, это означало, что специалисты соларианского Департамента Мониторинга Вероятности не могли объяснить то, что я про себя называл «серым сном» (за неимением лучшего названия). Раз за разом я видел одно и то же не имеющее границ пространство, заполненное серым туманом, удивительно приятным для глаз: он не препятствовал взгляду, но служил для него опорой; при этом туман клубился, и за этим непрерывным движением можно было наблюдать бесконечно, совершенно не уставая от этого. Вначале это был просто сон (и я ясно сознавал это), но затем в него вплелись звонкие, мелодичные звуки Изумрудного Ключа Бессмертия Духа, -- именно в этот момент произошел «разрыв вероятности первого рода». Этого не могло быть. И его не было, ни для кого кроме меня. Мне поверили только потому, что я был далеко не первым, с кем произошло нечто подобное. Колония Солар была «перекрестком» такого множества разнообразных миров, что здешним ученым было известно если не о природе, то, по крайней мере, о существовании, практически любого объекта, или явления, чем бы они ни были. К тому же, было известно, что создатель Изумрудного Ключа Бессмертия Духа с помощью еще одного не менее сложного и совершенного заклинания отправил свое творение странствовать среди снов во всем множестве существующих миров, времен и реальностей, прежде, чем решился показать Великому Дракону, -- вполне справедливо опасаясь, сто заклинание будет уничтожено (согласно соларианским законам и условиям союзного подданства) как дающее абсолютное бессмертие. Так же было известно, что этот маг участвовал в изучении Изумрудной Скрижали с Плетением Бессмертия Духа, обнаруженной на территории Поднебесной в той вероятностной ветви Мира Драконов (и имеющей вполне четкий вероятностный оттиск). Звуки Ключа вплетались в мой сон постепенно (при этом отдельные части повторялись по многу раз), словно преодолевая барьер чрезвычайно низкой вероятности (хотя в случае разрыва вероятности, -- тем более, первого рода, -- подобные утверждения просто теряют смысл). В конце концов, я услышал заклинание целиком и тут же воспользовался им. Благо его звучание, в том числе несло в себе информацию о действии заклинания, понятную для любого разума. В этот момент вспомогательная магия Ключа преобразовала мой сон в обособленную микрореальность, очень комфортную для моего разума и лишенную объективного течения времени. С этого для меня началась новая жизнь, в конце концов, приведшая меня в СКМ. СКМ, ДМВ, ССБ и прочие соларианские конторы того же уровня очень ценят тех, у кого некая часть биографии началась с такого разрыва вероятности: вероятностный след, начинающийся с разрыва первого рода, практически не поддается определению. Такие агенты незаменимы в тех случаях, когда вмешиваться в происходящее нельзя (или вовсе невозможно), но это совершенно необходимо. Их всегда очень мало (реальность, естественная для человека может существовать, только если разрывы вероятности первого рода в ее пределах бесконечно редки), и еще меньше среди них тех, чье существование невозможно прервать окончательно, -- в добавок с некоторыми соларианским безопасникам приходиться бороться, принять их на службу не позволяют индивидуальные качества. Благодаря этому обстоятельству, я получил на Колонии Солар все, на что рассчитывал, покидая свой родной мир, (вдобавок к совершенно непредсказуемой должности, от которой, пока, не мог отказаться, даже если бы захотел, -- поскольку гасить долг за новый этап обучения в академии из собственных средств, накопленных за время работы на предыдущем агентурном уровне, мне категорически не хотелось, хотя трата была бы небольшой по сравнению с суммой на моем лично счету в Центральном Банке Колонии Солар), но, по той же причине, мне приходилось каждый раз так или иначе «встряхивать» тех, кто должен был осознать не только мое существование в нынешнем качестве, но и, -- хотя бы теоретически и на некоторое время, -- его причину (которой не было, в смысле связующей вероятности).

Потянувшись с помощью рунной оболочки к своей орденской мантии, я изменил ее форму. Серый комбинезон техника из Мира Драконов плавно «перетек» в классическую мантию мага. Теперь у меня на груди лежал небольшой круглый медальон из золотистого металла, закрепленный на узкой ленте с рисунком драконьей чешуи (на самом дела лента, «лежащая» поверх воротника мантии, была ее неотъемлемой частью).

Медальон был очень красивым, -- странной, неуловимой красотой идеально совершенного инструмента неведомого назначения. Эта красота была столь же неуловимо, пугающе чуждой, неподдающейся пониманию. Единственным, что не составляло труда понять (не почувствовать это было бы очень сложно) была древность небольшого артефакта, столь же пугающая, как и его неясная природа, ускользающая от понимания даже сильного разума обладающего массой знаний. В центре медальона поблескивал прозрачными гранями небольшой прямоугольный кристалл, -- исходная форма моего Посоха Любой Формы, созданного заклинанием Ключа. Он занимал место управляющего кристалла, который был одновременно основным энергонакопителем древнего артефакта, центром системы управления и своеобразным ключом, связывавшим его с его владельцем. Такие кристаллы не сохранились, в отличии от доспехов Пустотных Стражей, сильнейшего боевого подразделения древней исчезнувшей расы Тизаф. Более мощного и универсального оружия до сих пор не существовало в подавляющем большинстве миров. В разных мирах таких доспехов сохранилось довольно много. Соларианские оперативники по мере возможности собирали их, как и прочие артефакты, слишком чуждые мирам, где они так, или иначе оказались, но дело двигалось очень медленно. Не смотря на свою устрашающую, даже по соларианским меркам, разрушительную мощь, особой опасности эти артефакты не представляли, -- даже при том, что Посох Любой Формы (в силу устройтва) оказался почти идеальной заменой управляющего кристалла, да в добавок, в моем распоряжении была почти полная информация об устройстве системы управления древнего артефакта (по крупицам собранная за долгое время оперативниками Соларианского Корпуса Магов в тысячах разных миров), мне стоило большого труда «договориться» с тизафским доспехом, -- иначе сделать это было практически невозможно. В отличии от обычных доспехов Тизаф (которых сохранилось значительно больше) Доспех Пустотного Стража был не только боевым скафандром, -- в котором переплетались в неразрывное целое магия и наука, развивавшиеся бок о бок всю долгую историю исчезнувшей древней расы, -- но и боевым модулем способным перемещаться с огромной скоростью, совершать прыжки на межзвездные расстояния и вести бой в космической пустоте (или в условиях любой другой среды). Возможности этого маленького одноместного корабля (похожего на увеличенный до двухметрового диаметра медальон, в который «сворачивался» доспех) даже по соларианским меркам были поистине фантастическими, но их многообразие от начала и до конца было ограничено многообразием войны во всех ее проявлениях. Для небоевого применения Доспех Пустотного Стража был пригоден ровно настолько, насколько конкретное применение вписывалось в рамки этого ограничения.

Увидев медальон «свернутого» доспеха, координатор резко побледнел (этого не могла скрыть даже его очень смуглая кожа). Он был очень сильным магом, но против оружия Тизаф его магия была бессильна, и он отлично знал это. Мне было неприятно пугать его, но сейчас это было необходимо. Криво улыбнувшись про себя, я потянулся к кристаллу посоха через канал связи, который даже соларианским магам обнаружить было не под силу, и активировал доспех. Одновременно я принял исходную форму и вновь потянулся с помощью рунной оболочки к Мантии Метаморфа превратив ее в «драконий доспех», -- плотно прилегающий к чешуе и идеально повторяющий ее, -- который лег под Доспех Пустотного Стража слоем дополнительной защиты (как кольчуга, надетая под латный доспех средневековым рыцарем). Тизаф были гуманоидами, но мне удалось перенастроить Доспех Пустотного Стража под стандартный облик драконов моего родного мира (объединяющий в себе исходную форму, связанную с Изумрудным Ключом и форму, связанную с Изменчивым Ключом Дракона Серого Пламени; что позволяло с одной стороны использовать все преимущества тонкого управления этой искусственной стихией с помощью объектов Ключа, и контроля ее формы с помощью Рунной Оболочки; с другой, соединить в одном облике преимущества тела дракона-киборга с растительной природой органики, -- связанного с Изумрудным Ключом, -- и тела дракона животной природы, -- прекрасно приспособленного для взаимодействия с Серым Пламенем, -- имеющих, в добавок к природным, Прозрачную и Рунную Оболочки, а так же Способности Метаморфа и структуру-источник Серого Пламени в глубине астральной оболочки), -- древний боевой скафандр был способен и не на такое.

Увидев перед собой небольшого дракона в тускло-золотистой броне с плавными выступами небольших орудийных башенок (оружие доспеха было сплошь энергетическим, но возможности его впечатляли разнообразием), мгновенно взявших его на прицел, координатор побледнел окончательно. В окне терминала перед ним вспыхнул алый индикатор, -- автоматика опознала активацию сверхмощного оружия и подала сигнал тревоги высшего уровня службе внутренней безопасности. Там наверняка были готовы к тому, что мне придется встряхнуть координатора подобным образом, -- появления тревожной группы нулевого уровня можно было не опасаться, -- но испытывать нервы безопасников без крайней необходимости мне все равно не хотелось. Отметив, что все энергонакопители доспеха заряжены под завязку, а заряд главного накопителя система управления определяет как неизвестный, превышающий максимальный (что не удивительно, ведь емкость накопиталя-резонатора, ставшего центром Посоха Любой Формы, создаваемого частью второго заклинания Изумрудного Ключа, ставшего, в свою очередь, частью Изумрудного Ключа Бессмертия Духа, может расти по мере накопления энергии, -- в отличии от накопителей Тизаф, емкость которых была впечатляющей по любым меркам, но конечной), -- я снова «свернул» доспех и изменил форму мантии, одновременно «оттолкнув» в кристалл посоха исходную форму, связанную с Изумрудным Ключом, (что позволяло мне сохранять контакт с ней, принимая любой иной облик тем, или иным способом), в то же время частично преобразуя животную органику стандартного облика драконов моего мира, с помощью Способностей Метаморфа (созданных одним из заклинаний второго из двух использованных мной Ключей, и находящихся сейчас на привычном для меня месте – в глубине моего астрального тела, рядом с двумя другими структурами Ключа Дракона Серого Пламени) и воссоздав, с помощь Рунной Оболочки ту часть человеческого тела, которую удобнее было создавать заново, -- вернув себе прежний облик.

Индикатор тревоги в окне терминала погас. Координатор вернул себе прежнее ледяное спокойствие столь же стремительно, как побледнел мгновением раньше, -- подобные «встряски» были, к сожалению, неотъемлемой частью его работы. Недоверие в его взгляде исчезло. Он медленно кивнул, обозначив легкий поклон: одновременно выражая уважение и давая понять, что «встряска» временно компенсировала последствия разрыва вероятности первого рода. Демонстративно погасив голографическую проекцию окна терминала над рабочим столом, координатор приглашающим жестом указал мне на стоящее перед столом кресло. Кивнув в знак признательности, я сел и начал не спеша снимать с пояса кристаллы-матрикаторы, хранящие матрицы инструментов и оборудования созданного в моем родном мире, -- последние модели на тот момент локального времени, когда я покинул его, -- образующие единый комплект, в буквальном смысле на все случаи жизни, согласно не только стандартам ордена, но и моему богатейшему личному опыту, обретенному за время долгой жизни в родном мире (когда я вовсе не думал о том, что в будущем, все же, покину его и отправлюсь на Колонию Солар, чтобы стать сотрудником СКМ). На поясе классической мантии мага эти орденские артефакты смотрелись несколько неуместно, словно напоминая, что в мире, куда мне предстоит отправиться на неопределенно долгое время, высокотехнологические инструменты и приборы нельзя использовать согласно правилам Корпуса (хотя работать там они могут). Последним я снял с пояса самый большой кристалл – «сердце» катера класса «Орфей», мысленно улыбнувшись про себя: помимо боевого модуля Тизаф в моем распоряжении в любом случае оставался модифицированный прыжковый буксир типа «Кальмар-4» (сейчас он «хранился» в кристалле посоха, как и моя исходная физическая форма, связанная с Изумрудным Ключом). Этот корабль был частью того, что создавало первое заклинание Изумрудного Ключа, и отобрать его у меня было невозможно в принципе, как и знания, хранимые памятью исходной формы, и полученные позже, -- этого более чем достаточно, чтобы постепенно развернуть с нуля всю технологическую инфраструктуру соответствующего уровня везде, где это в принципе возможно, если возникнет необходимость.

Положив кристаллы на стол, я привычно изменил свое тело с помощью Способностей Метаморфа (только потому, что с их помощью легче и удобнее менять что-то уже существующее, -- к чему ими можно дотянуться, -- точно так же, как с помощью Рунной Оболочки куда легче создавать нечто еще не существующее и при этом сколь угодно сложное), заставил «всплыть» на поверхность тонкую пластинку идентификационного биочипа (единственного универсального «документа» любого жителя Колонии Солар, хранящего всю официальную информацию о нем), имплантированную в правое предплечье, и тоже положил ее на стол. Теперь с Колонией Солар и с родной «конторой» меня связывала только память, надежно защищенная Плетением Бессмертия Духа, как часть моей личности.

Координатор кивнул и, так же не спеша, убрал мои личные вещи в защищенный отсек-хранилще встроенное в стену кабинета за его креслом. Я мысленно улыбнулся: со времен Второй Мировой Войны, немыслимо далекой от этого места и времени, своеобразный ритуал отправки агента на очередное задание почти не изменился. Задраив отсек-хранилище (ключом к которому служил стандартный биочип-идентификатор, но он только запускал замысловатую процедуру опознания продолжительностью в полторы минуты, использующую как изощренную магию, так и технику), защищенное по всем правилам внутренней безопасности оперативного отдела СКМ, координатор задал вопрос, которого я ждал, -- хотя он и не был обязательным: «Почему Вы выбрали это задание, Джеймс? – бессрочная миссия, высший уровень неопределенности задачи, предполагаемый уровень риска высший. Ваш личностный профиль не соответствует такому выбору.» «Я не ставлю под сомнение Ваше соответствие миссии», -- координатор резко взмахнул рукой, словно отметая такое предположение, указав легким кивком на свернутый Доспех Пустотного Стража Тизаф, поблескивающий у меня на груди, (столь мощное оружие не доверили бы никому без соответствующих причин): «Однако, по данным профиля, Вы, скорее наблюдатель, чем оперативный агент, Джеймс.» Я кивнул и позволил себе улыбнуться: «О достоверности выводов аналитического отдела можете не волноваться, сэр. Оперативно-розыскную работу я действительно не люблю, как и боевые действия, но, если понадобиться, справлюсь с тем и с другим на должном уровне. Зато я умею ждать, люблю наблюдать и делать выводы. Ставлю свой годовой оклад против одного сола, что большую часть времени, сколько бы его ни прошло, прежде, чем придется так, или иначе вмешаться в ход событий, мне придется заниматься только этим, -- ведь информации для активного поиска причин вмешательства нет и, скорее всего, не будет до самого последнего момента. Иначе послали бы оперативника, а не агента наблюдателя», -- «Однако момент вмешательства предполагает высшую степень риска. Это, само по себе, означает весьма неблагоприятный ход событий, возможно, на все время мисси.» Я кивнул и вновь улыбнулся с удовольствием выразив предельно мрачной кривой ухмылкой и отвращение к постоянному «неблагоприятному ходу событий», и готовность жить в таких условиях: «Я родился на Терре базового измерения в начале двадцать первого века, сэр, к тому же, родился инвалидом не способным постоять за себя. Я привык жить в окружении мерзости, с которой нельзя ничего поделать. К тому же, с тех пор я предпочитаю сражаться, имея достаточно мощное оружие»,-- я погладил ладонью золотистый медальон на груди, подчеркивая, какое оружие считаю достаточно мощным,-- «а не сидеть в безопасности, сознавая, что от меня эта безопасность никак не зависит». Координатор задумчиво кивнул. Соларианец не пытался скрыть, что такой аргумент ему неприятен,-- однако он признал его достойным, -- мой ответ на его вопрос был, пожалуй, куда полнее, чем ему хотелось бы услышать…

…След мощного стационарного артефакта скрытой телепортации, который решили использовать для переброски специалисты секции планирования оперативного отдела Корпуса, здешним магам было засечь не под силу, -- как и тем, кто мог просто оказаться здесь, по мнению Департамента Мониторинга Вероятности. Этот мир был совершенно не похож на Колонию Солар, -- здесь процветала только магия. Развитие техники (за некоторым исключением) остановилось на уровне земного средневековья. После соларианского переплетения всего и вся, бесконечного в своем разнообразии, этот мир казался мне непривычно однообразным, «плоским», -- тем не менее, это тоже был очень крупный «перекресток», объединяющий множество магических миров и реальностей. Появление (пусть неизвестно каким образом и откуда) одинокого мага в серой классической мантии на улице большого торгового города здесь никого не удивило. Жители города привыкли к внезапному появлению таких существ, от которых в большинстве миров бежали бы в ужасе (или попытались бы уничтожить), хотя здесь они, обычно, ни на кого не нападали, желая лишь что-либо купить, или продать по приемлемой цене. Людей из разных миров и представителей множества более или менее похожих на них обликом рас на улицах было так много, что появление еще одного мага-человека в обычной, по здешним меркам, одежде вовсе осталось незамеченным. Скользнув равнодушным взглядом, встречные привычно отмечали серый цвет мантии мага-универсала, кое-кто обращал внимание на босые ступни, отмечая, что перед ними, скорее всего, маг-метаморф, -- и то и другое вполне соответствовало истине, но, в этом мире, само по себе, не значило почти ничего.

Рунную оболочку я погасил перед заброской с помощью второго заклинания Ключа. Сами же эти заклинания не обладали силой ни для кого, кроме меня. Все «лишние» по мнению специалистов «конторы» воспоминания были самым тщательным образом стерты из моей памяти. При этом они по-прежнему были в моем распоряжении, хранимые памятью моей исходной формы, до которой я мог дотянуться через канал связи с посохом. Соларианским безопасникам знать об этом было не обязательно, коль скоро даже тамошним магам не под силу было обнаружить этот канал. К удалению памяти я отнесся совершенно спокойно еще и потому, что если даже кристалл посоха, вместе с физической оболочкой исходной формы, кто-то, или что-то уничтожит, что весьма маловероятно, -- Плетение Бессмертия Духа в любом случае восстановит утраченную часть личности. Об этом специалисты «конторы» знали, но мирились, поскольку использовать действие плетения во вред защищенной им личности было в принципе невозможно. Шагая в пестрой уличной толпе, где большинство существ так, или иначе, владели магией я тщательно следил за попытками прочесть мои мысли, вовремя пресекая их, но куда важнее было то, что в моей памяти не было ничего, что могло угрожать заданию. Еще в «конторе», готовясь к переброске, я перестроил свою магическую защиту и обширный арсенал одноразовых (но более мощных) заклинаний-подвесок и конструктов, -- многоразового их аналога, -- таким образом, чтобы определить по ним, кто я и из какого мира прибыл, было максимально затруднительно. Конечно, без помощи рунной, прозрачной оболочки, способностей метаморфа, ключа и источника Серого Пламени, я не мог использовать магию с привычной стремительностью и легкостью да и собственный резерв магической энергии стал ничтожно малым, хоть и был очень велик для мага-человека, -- оставалось надеяться на огромный запас энергии в накопителе-резонаторе кристалла посоха и во второстепенных накопителях доспеха, да радоваться тому, что, в случае необходимости, я могу мгновенно восстановить магические объекты обоих произнесенных мной Ключей-стандартов моего родного мира, вернув привычный уровень магических возможностей. Зато те из встречных, кто достаточно владел магией видели перед собой сильного и опытного мага-человека, который мог появиться здесь из очень многих миров,-- не меньше, но и не больше: демонстрировать здесь, так или иначе, достижения магов Ордена Мечтателей из моего родного мира, или магов Корпуса было бы, мягко говоря, опрометчиво.

Первую из нужных мне лавок я отыскал очень быстро, вернее отыскал среди множества лавок торгующих артефактами высокого качества одну из тех, в которых было все необходимое. Этот мир был выбран для заброски именно потому, что здесь можно было приобрести почти все что угодно, имеющее отношение к магии без примеси технологий. К тому же, самым надежным средством платежа здесь считалась магическая энергия, которой в моем распоряжении было более чем достаточно.

Небольшую уютную лавку, хозяином которой был степенный, пожилой на вид маг-человек, -- в магии он был силен и искусен, так что возраст был для него лишь частью привычного облика, -- я осматривал не торопясь: во-первых, не желая обидеть спешкой степенного хозяина; во-вторых, ради собственного удовольствия, -- спешить мне в любом случае было некуда.

Среди дорожной одежды, привычной магам разных миров, я выбрал плащ-мантию, -- какие обычно носили маги-полиморфы, привыкшие в случае опасности мгновенно избавляться от одежды, чтобы изменить форму, -- изготовленную из материалов привезенных из империи Ланнар. Делали мантию наверняка в другом мире (скорее всего, уже здесь, возможно даже в этом же городе): ланнарские маги не носят таких плащей. Тем не менее, сделана она была так же, как делались мантии магов в Ланнаре, причем не менее качественно. Основой мантии служила плотная ткань из темно-коричневой бадарской шерсти. Сверху ее защищала невероятно прочная, легкая и гибкая кожа-кора дерева нергар: не зная что это за материал, ее можно было принять за тонкую коричневого цвета кожу великолепной выделки (предположить, что это кора, можно было, лишь тщательно рассмотрев рисунок мельчайших складок, имеющий явно древесный узор). Между собой эти два материала были скреплены густым шитьем из тонких нитей стального серебра, образующих тщательно продуманный каркасный узор, способный без активной стабилизации и подпитки удерживать на себе очень сложные магические структуры. Узор был не совсем ланнарский: сказывалось влияние магических школ многих других миров, -- он значительно превосходил то, что могли создать ланнарские маги. Плащ не был зачарован, как и многие артефакты в лавке, предназначенные для умелых и сильных магов способных быстро зачаровать их по мере необходимости практически в любых условиях, -- но даже сам по себе этот плащ обладал великолепной исцеляющей способностью (благодаря удивительным свойствам бадарской шерсти) и мог защитить владельца не хуже рыцарского доспеха, не мешая при этом двигаться. Подкладка плаща образовывала множество надежных, вместительных карманов, до которых, имея определенные навыки, можно было добраться в мгновение ока, -- так что все многочисленные мелочи, необходимые магу-универсалу, чтобы быть готовым к любому развитию событий, можно было всегда хранить при себе. Набросив плащ на плечи поверх своей орденской мантии, я подошел к длинной стойке с посохами.

Осмотрев их так же тщательно и неспешно, как прежде осматривал одежду, и отдав должное разнообразию и великолепному исполнению этих важнейших для магов многих школ и культур инструментов, я выбрал подходящий по росту Посох Алмазной Росы. Сделанный опять таки из ланнарских материалов и, в общем, по тамошним принципам, он, тем не менее, сильно отличался от классических посохов ланнарских магов. Древко из очень старого гортрийского дуба (темного, почти черного) было очень массивным, значительно толще ланнарских посохов. Потянувшись через него магическим восприятием в окружающий мир, я заулыбался до ушей, даже не пытаясь скрыть этого: огромный, по ланнарским меркам, массив драгоценного дерева, тщательно пропитанного впечатляющим количеством магической энергии, невероятно обострял и углублял восприятие окружающего мира. Возвращаться к тому восприятию, которое было доступно мне в человеческом облике без помощи прозрачной и рунной оболочек, категорически не хотелось. К счастью, в этом не было необходимости. Я медленно водил ладонями вдоль посоха, словно знакомясь с ним. И чем больше я прислушивался к ощущениям, тем больше мне нравился именно этот посох.

На нем не было рунных колец из стального серебра, как на посохах ланнарских магов. Вдоль древка вилась спираль из того же материала, витки которой лежали друг от друга на таком же расстоянии, где были бы рунные кольца. На первый взгляд это был довольно толстый стержень из стального серебра, изогнутый спиралью. На самом деле это был очень туго скрученный жгут из множества нитей магического металла – составная «нить заклятий» очень большой толщины, способная удержать на себе различное количество сложных плетений в зависимости от того, сколько отдельных нитей нужно было использовать, чтобы создать канал, способный выдержать необходимый поток магической энергии. «Нить» соединяла массивный наконечник на нижнем конце посоха и навершие из того же стального серебра. Точнее навершия, как такового у посоха как раз не было: цилиндрическая насадка на верхнем его конце имела специальный замок, позволяющий подобрать подходящее навершие отдельно и присоединить к посоху, что мне очень понравилось. Древко посоха действительно сверкало алмазной росой, -- его с верху до низу укрывало множество маленьких дирхенских алмазов чистейшей воды, ограненных виде крохотных сфер, внедренных в темное дерево на равно расстоянии друг от друга. Каждая такая «росинка» была предназначена для хранения отдельного заклинания, которое можно использовать не только само по себе, но и как часть более сложной магической конструкции: во многих магических школах такие заклинания называют рунами. Впрочем, учитывая свойства сферических линз из дирхенского алмаза (даже столь маленьких как эти «росинки») в них можно было помещать и гораздо более сложные магические конструкции, вмещающие много магической энергии. Как именно лучше использовать алмазную «росу» можно было решить позднее. Важнее было то, что миниатюрные линзы восхищали качеством изготовления, и их было очень много.

С удовольствием опираясь на выбранный для себя посох, я не спеша подошел к прилавку и попросил владельца лавки помочь мне подобрать подходящее навершие. Маг одобрительно кивнул: он был очень доволен тем, что я проявил уважение к его знаниям и опыту. Даже с его помощью это потребовало времени. Выбор был очень велик, причем все артефакты одинаково восхищали качеством.

В конце концов, я выбрал довольно большую сферу из того же дирхенского алмаза с подходящим креплением из стального серебра, внедренным прямо в кристалл. В отличии от ланнарских линз, этот магический шар, сделанный совсем в другом мире представлял собой весьма замысловатый артефакт обладающий множеством разнообразных возможностей. Прикрепив его к верхнему концу посоха, я отошел от прилавка и быстро прокрутил несколько оборонительных комплексов ближнего боя, оценивая баланс длинного древка с довольно тяжелым навершием. Когда я вновь оперся на посох, торговец, наблюдавший за мной очень внимательно и с явным одобрением, предложил мне купить еще один, довольно необычный артефакт.

Массивный диск, опять же из стального серебра, можно было прикрепить к верхнему концу посоха так, что понравившийся мне магический шар заполнял отверстие в центре диска. Внутри диска находился вращающийся подпружиненный барабан, на который была смотана широкая лента из стального серебра (магический металл был обработан таким образом, что обладал достаточной гибкостью в одном направлении, сохраняя прежнюю жесткость во всех остальных) с бритвенно острым краем. Лента разворачивалась по инерционному принципу, достаточно было нажать скрытый фиксатор, надежно стопорящий барабан-маховик, -- позволяя в мгновение ока превратить посох в полноценный боевой бердыш с широким лезвием, изогнутым в виде полумесяца. Вдобавок, на еще один барабан, закрепленный в корпусе диска параллельно первому, была намотана длинная петля из тонкой цепочки плоского плетения. Смотать или развернуть ее можно было так же быстро как лезвие с помощью простого и удобного механизма, не использующего магию. В развернутом состоянии эта петля позволяла носить посох за спиной так же, как носиться бердыш.

Опробовав посох с новым навершием, я от души поблагодарил торговца и улыбнулся, -- понятно, что не мне одному приходила мысль о явной общности посоха и бердыша, но такого изящного решения, позволяющего без помощи магии превратить главный инструмент мага в столь любимое мной оружие, я до сих пор не встречал. Закинув посох за спину, чтобы освободить руки, я начал тщательно выбирать два самых необходимых мне артефакта из тех, что намеревался купить.

Первый, представлял собой аналог посоха, но в отличии от классического посоха мага, который я себе уже подобрал, это был не просто инструмент. Скорее, это домашний любимец, партнер, защитник, спутник в странствиях, соратник всегда готовый поддержать в бою и до последнего защищать владельца, иногда даже советчик, и верный друг, -- при этом, что удивительнее всего, не обладающий ни самосознанием, ни собственным разумом в обычном смысле, хотя поверить в это очень сложно, даже зная как действует подобная магия.

Такие артефакты обычно называют «зеркальными» потому, что они создают в себе совершенное подобие разума, отражая и, так или иначе, преломляя разум владельца. Их создают маги разных миров и сами артефакты столь же различны. Как я и предполагал, найти именно то, что нужно, если ищешь что-то четко определенное, оказалось, как всегда, не просто. Но разнообразие артефактов (в том числе и «зеркальных») имевшихся у пожилого торговца, понравившегося мне не меньше, чем его лавка, в конце концов, оправдало мои надежды.

Приглянувшийся мне «зеркальный» посох, собственно посохом не был, не смотря на соответствующее назначение артефакта. Это была довольно широкая белоснежная лента из шелка, или очень похожего на него материала, имеющая на одном конце застежку, а на другом довольно большую пряжку из украшенного очень красивым узором металла сверкающего серебряным блеском. В центре пластинки в форме ромба с усеченными углами, лежащими в продольной оси ленты, еще ярче сверкал крупный кристалл, напоминающий бриллиант очень сложной и красивой огранки. Носить этот аналог посоха следовало как пояс, или перевязь.

Когда я, следуя указаниям торговца, пробудил артефакт, то явственно почувствовал в сознании тихое фырканье и приветливое ласковое ржание. Одновременно возникло ощущение, что в мою правую ладонь ткнулся мягкий нос лошади, теплый и бархатный, -- радуясь встрече и прося ласки. Я улыбнулся и мысленно приласкал сущность созданную «зеркальным» артефактом. Я знал, что это лишь отражение моего разума, преломленное очень сложным образом и дополненное свойствами самого «зеркального» артефакта. Но удержать эту мысль в сознании стоило все больших усилий, и я позволил ей ускользнуть.

Я довольно долго общался мысленно с этой сущностью, как с самостоятельным существом: удивительно близким мне, но, все же, вполне самостоятельным. В этом общении не было слов, в нем не было даже образов, -- только эмоции и ощущения, -- но это не мешало, скорее даже способствовало пониманию. Наконец я удовлетворенно кивнул, подтвердив свой окончательный выбор совершенно счастливой улыбкой, заставившей пожилого мага улыбнуться в ответ, -- снисходительно и добродушно.

Сущность, созданная артефактом, была несомненно сущностью самки (точнее, это была кобылка). О том, как артефакт мог сформировать ее отражением моего разума, думать мне не хотелось, -- тем более, что воспринималась она как полностью независимая, -- и не думать об этом было очень легко. Впрочем, изучив, на всякий случай, сам артефакт магическим восприятием, я убедился, что недостающие свойства «отражения» были добавлены его магией, и успокоился окончательно. Стоило мне мысленно потянуться к ней и позвать к себе, и посреди лавки возникла белоснежная кобылка (точнее, кобылица, -- она была рослой и сильной, хотя и удивительно изящной). Моя рука, которую я протянул вперед, прежде чем позвать сущность артефакта-пояса, оказалась лежащей у нее на лбу. Лошадь была вполне материальной и мало чем отличалась от обычной, помимо удивительной красоты, изящества и силы, переполняющей малейшее движение. Гладкая белоснежная шерсть была удивительно мягкой и шелковистой. Ноздри и другие открытые участки кожи, как и кожа под шерстью были молочно белыми, копыта сверкали жемчужным блеском. Такими же были и глаза лошади. При этом они сохранили всю удивительную глубину и живую красоту обычных лошадиных глаз, -- отличался лишь цвет. Это было удивительно красиво. Грива и хвост были удивительно легкими, белоснежные волосы искрились, словно алмазные грани. Во лбу лошади, там, где у обычных лошадей на шерсти может быть «звездочка» а у единорогов находиться рог, сверкал такой же прозрачный драгоценный камень, как тот, что украшал пряжку пояса: в действительности, это был один и тот же кристалл, находящийся одновременно в двух точках пространства.

Я осторожно приласкал кобылку, потрепал по шее, погладил бархатный теплый нос, потом обошел вокруг, лаская ладонью ее сильное, трепетно чуткое тело. При этом наш безмолвный разговор, лишенный слов, продолжался. Кобылица наслаждалась лаской, ее тело жаждало большего. Улыбнувшись, я мысленно пообещал ей близость, как только будет такая возможность, и кобылка сразу успокоилась, -- она готова была ждать сколько потребуется, зная, что я не обману. Обычные лошади редко столь откровенно стремятся к близости с человеком, но эта кобылка была волшебным существом, -- идеальной спутницей странствующего мага. Ее стремления зависели от устремлений владельца и, коль скоро я стремился к близости с ней, она желала этого не меньше. Именно ради этого я решил приобрести «зеркальный» артефакт. Не зная, что может произойти вокруг меня в следующее мгновение, я намеревался избегать привязанностей, но в человеческом облике сделать это было не так-то просто. Поэтому, мне необходима была спутница, за которую я мог бы не опасаться, что бы ни произошло: созданная белой лентой сущность не обладала самосознанием, потому погибнуть не могла в принципе.

Мысленно попросив кобылку остаться на месте, я медленно отошел к дверям лавки, держа волшебный пояс в руке, чтобы проверить еще одну особенность, свойственную этому артефакту. Чем больше я удалялся от созданной им материальной проекции, тем больше усилий мне приходилось прилагать, чтобы поддерживать ее присутствие, -- когда я находился с ней рядом, на расстоянии прикосновения, никаких усилий для этого прилагать не требовалось. Стоило мне ослабить контроль, перестав поддерживать ее материальность, прекрасная кобылица исчезла, но мысленно я по-прежнему ощущал ее присутствие.

Удовлетворенно кивнув, я запахнул плащ, прижав полы, уложенные друг на друга, лежащей на груди пелериной, которая одевалась через голову, и застегнул белый пояс поверх плаща, превратив одежду мага-метаморфа в удобную мантию, совершенно не стесняющую движений. Потянувшись через кристалл Посоха Любой Формы к своей орденской мантии, теперь полностью скрытой плащом, я вернул ей исходную форму, превратив в длинную узкую ленту с рисунком драконьей чешуи. Она плотно охватывала мне грудь и спину горизонтальной восьмеркой, перекинутой через руки. Медальон Доспеха Пустотного Стража Тизаф по-прежнему лежал у меня на груди там, где лента восьмерки ложилась сама на себя, образовав косой крест. Шерстяная ткань подкладки плаща приятно ласкала кожу, согревая ровно настолько, что я не чувствовал ни тепла ни холода. В этой одежде мне было не менее комфортно, чем в привычной орденской мантии, которой мне предстояло воспользоваться лишь в случае крайней необходимости, как мощнейшим защитным артефактом. Вместе плащ метаморфа и белая лента пояса создавали ощущение полного комфорта для тела и души, мало зависящее от того, что происходило вокруг меня.

Вернувшись в глубь лавки, я занялся выбором второго зеркального артефакта, -- мне была нужна очень хорошая книга заклинаний, поскольку значительную часть собственных знаний, навыков и привычных магических приемов я просто не имел права использовать без крайней необходимости. Псевдоразумные книги заклинаний (в том числе и представляющие собой «зеркальные» артефакты) создавали маги многих миров, пытаясь уместить в единый свод значительно больше знаний, чем могла вместить обычная книга любого размера. Такие заклинательные книги сохраняли информацию, записанную на их страницах, магическим образом и отображали на них же по мере необходимости. При этом хорошие «разумные» книги поддерживали заклинателя, значительно облегчая работу со сложной магией со своих страниц, а самые лучшие способны были даже создавать новую магию на основе записанных в них заклинаний, магических схем, рисунков, рун и даже просто знаний, записанных в виде слов, -- причем, чем больше знаний записывалось в такую книгу, тем больше была возможность того, что в нужный момент книга подскажет магу нужное решение, еще неизвестное ему самому.

Выбирая книгу заклинаний я уже не обращал внимание прежде всего на свойства сущности, создаваемой артефактом, руководствуясь в выборе его силой, совершенством и разнообразием свойств, и содержанием того, что уже было записано в «разумной» книге, -- в новых для меня условиях мне необходимы были новые знания, которые можно было совместить с прежними, дополнив и расширив их, -- тем не менее, получилось так, что наиболее подходящая магическая книга тоже обладала материализуемой сущностью, как и белая лента пояса. Когда я, пообщавшись с ней вначале мысленно (при этом ощущения и эмоции дополняли образы со страниц магической книги), позвал сущность к себе, на моем плече появился большой серый филин и ласково потерся мягкими перьями о мою щеку, мягко переступив пушистыми лапами, чтобы устроиться поудобнее. Плащ отлично защищал плечо от когтей филина, одновременно позволив ему надежно вцепиться в свой насест. Присутствие этой великолепной птицы, отличающейся от живого филина лишь серым цветом больших умных глаз, очень обрадовало меня уже само по себе, но материальная проекция сущности заклинательной книги не была просто украшением. Поддерживать ее материальность на расстоянии от себя было значительно легче, чем в случае с проекцией сущности пояса. Филина можно было отправить на разведку почти так же свободно и далеко, как обычную птицу-фемилиара, с которыми странствовали многие маги в некоторых мирах. Вдобавок, филин-проекция обладал сильным магическим восприятием и чуткостью к любой магии, к тому же, через него можно было накладывать заклинания так же, как с помощью магической книги. Самосознанием и разумом в обычном смысле филин не обладал, так что его можно было спокойно послать туда, куда обычную птицу я бы посылать не стал. Материальную проекцию могли уничтожить, хоть и не так легко, как живого филина, но сущности-отражению это ничем не грозило, ее материальное воплощение владелец книги мог тут же вновь вызвать рядом с собой, если в этом была необходимость. Этим материальные проекции сущностей-отражений обоих выбранных мной «зеркальных» артефактов были очень похожи, с той разницей, что уничтожить кобылицу рядом с владельцем пояса было весьма затруднительно. Она изначально предназначена была быть соратницей и защитницей мага в сражении, и была приспособлена к этому как в плане навыков и способностей, так и свойств сущности, что не мешало ей быть ласковой, нежной и чуткой, если это позволяла отраженная «зеркальным» артефактом личность владельца.

Переплет выбранной мной книги заклинаний был металлическим. Гладкий металл, покрытый выпуклым магическим узором, был матово-серым, -- книга была предназначена для мага-универсала. Застежки металлического переплета были специально сделаны так, чтобы книгу можно было подвесить к поясу, что я и сделал, быстро пролистав множество тонких страниц из плотной серой бумаги, чтобы оценить их содержание. При этом книга время от времени меняла его, как живое существо, радуясь вниманию и восхищению хозяина. В обычном, походном, состоянии она была совсем небольшой, но могла становиться значительно большей, чтобы владельцу удобнее было работать с ней.

Подвесив на пояс книгу заклинаний, я мысленно оценил тот магический арсенал, который мог свободно использовать в любой момент, не рискуя продемонстрировать возможному противнику что-то лишнее, и остался очень доволен. Имея достаточно времени и терпения на пояс, -- предназначенный для мага который не использует привычные мне заклинания-подвески, или конструкты, в той, или иной разновидности, -- можно было подвесить столько мощных и сложных заклинаний, готовых к мгновенному использованию, что мой собственный арсенал заклинаний-подвесок (весьма многочисленный для мага-человека) на этом фоне уже не выглядел особо серьезным аргументом, что очень радовало, -- так как в мире, куда мне предстояло отправиться, вряд ли могло быть много более сильных магов, а артефакты вроде моего пояса были весьма редки, если вообще имелись. Учитывая, с какой скоростью я мог плести с нуля необходимые заклинания с помощью Посоха Алмазной Росы, если зарядить все его миниатюрные линзы хорошими плетениями-фрагментами, образующими единую систему, -- да еще под защитой и присмотром сущностей пояса и книги, которые не дадут застать меня врасплох, поддержат и будут защищать в случае необходимости, -- вместе с возможностями книги, позволяющей легко оперировать магией, записанной на ее страницах, даже в очень сложных условиях (например, в окружении врагов в гуще боя), истощение магического арсенала мне определенно не грозит.

К тому же, большую часть моего личного, удерживаемого астральным телом, арсенала заготовленных магических структу-заклятий составляют подвески, которые можно использовать как конструкты (заклинания-подвески многоразового применения, известные магам многих школ в разных мирах), -- нужны только знания и навыки (которых у меня предостаточно, даже если учитывать только то, что соответствует моей нынешней «легенде»). Основной недостаток такого применения подвесок – ослабление эффекта заклинаний: разное для разных структур, но неизбежное (ведь в цель летит экземпляр магической структуры, -- отделенный от структуры-подвески тем, или иным способом, -- с частью же накопленной в ней энергии). Зато такие заклинания можно использовать много раз, не создавая структуры заново, а в случае необходимости – метнуть как обычные подвески, ударив в полную силу. Многие заклинания напротив нужно плести определенным образом, чтобы использовать их как конструкты, при этом поддержание таких структур в астральном теле часто требует больше его ресурсов, чем поддержание подвесок аналогичной сложности и силы. Соблюдение разумного баланса между конструктами и подвесками в личном арсенале мага-классика (в пределах возможностей его астрального тела) – своего рода искусство (которым я владею не хуже чем искусством создания сложных конструктов и подвесок). К счастью, понравившийся мне пояс сделан таким образом, что структуры заклинаний он удерживает точно так же, как астральное тело мага. При этом не имеет значения, будут это именно подвески, структуры двойного назначения, или конструкты. Впечатляющий ресурс артефакта можно распределить между ними произвольным образом. Так что, с его помощью я могу резко расширить свой «запасник» (набор подготовленных заклинаний-конструктов), если это будет необходимо, но пока это мне не нужно. Мой основной арсенал мага-классика очень тщательно продуман и уже сформирован так, что пояс будет держать, прежде всего, запас подвесок (в серьезной драке они, при умелом применении, намного эффективнее конструктов), -- лишним он точно не будет, -- а «подвесить» на пояс конструкты (которые нельзя использовать как подвески) я смогу позже, когда пойму, какие заклинания из тех, которых нет в моем личном «запаснике», используются чаще всего.

Магической энергии в запасе у меня тоже предостаточно, хотя, прежде всего, нужно полагаться на собственные возможности и тот запас энергии, который может удерживать в себе сфера в навершии посоха (я сразу зарядил ее под завязку, перебросив необходимое количество энергии через канал связывающий маня с моим Посохом Любой Формы), -- энергия в накопителе-резонаторе кристалла только на крайний случай. Следовательно, полагаться на чистую магию нельзя. Нужно активно использовать приемы предметной магии, алхимии, ритуалистики и прочий обширный арсенал классической магии, созданный в разных мирах магами, собственные возможности которых относительно невелики. Знания из заклинательной книги только расширят мои возможности, особенно если увеличить ее возможности, постепенно записывая в нее те свои знания, которые не сочли бы «лишними» соларианские безопасники. Учитывая объем таких знаний, есть шансы увидеть не ее страницах много нового, созданного книгой с их помощью.

Потратив еще некоторое время, я подобрал себе вместительную, но не громоздкую сумку, предназначенную для ношения на поясе, сделанную из кожи-коры дерева нергар укрепленной каркасным узором из стального серебра и темной геватской бронзы. Сумка удобно легла на правое бедро, дополнив и уравновесив книгу, висящую на поясе у левого бедра. Слева от пряжки пояса я подвесил кинжал ланнарского мага с клинком из стального серебра и рукоятью из геватской бронзы, в ножнах из того же метала, -- скорее необходимый инструмент, чем оружие (хотя в ближнем бою такой клинок может стать удобнее бердыша). Из снаряжения я первым делом уложил в сумку стилос и походную чернильницу с плотно привинченной крышкой: вещи совершенно необходимые для полноценного общения с моей заклинательной книгой, -- увидев это, филин на моем плече завозился и довольно заухал, заставив улыбнутся и меня и хозяина лавки. Следом выбрал на полке с алхимическими приборами миниатюрную ступку-котелок из темной геватской бронзы, которую, помимо прямого назначения можно было использовать и для приготовления пищи, и как чашу в магических ритуалах. Хозяин лавки одобрительно кивнул и быстро выложил на прилавок остальной немногочисленный арсенал странствующего мага-универсалла столь же высокого качества, избавив меня от необходимости подбирать все что нужно по отдельности. Пожилой маг очень точно угадал, что может мне понадобиться, еще раз порадовав меня.

Уже когда я расплатился за все покупки, перелив соответствующее количество магической энергии в мощный полустационарный артефакт-накопитель с замысловатой защитой, -- своеобразный аналог очень хорошего домашнего сейфа для хранения ценностей, -- торговец посоветовал мне алхимическую лавку, находящуюся совсем радом и, по его словам, не уступающую качеством товаров его собственной. От души поблагодарив старика и пожелав ему удачи в торговле, я перебросил посох из-за спины в руку, одним движением смотал цепочку-подвес и снова вышел на широкую улицу заполненную разномастной толпой. Сменив одежду, с новым посохом в руке, филином на плече, сумкой и книгой у пояса я вовсе перестал отличаться от прочих магов-людей, спешащих по своим делам в этом городе. Даже мой пояс не слишком выделялся на фоне посоха и прочего снаряжения, -- не менее качественного и дорогого, -- у многих магов здесь можно было заметить куда более необычные артефакты.

Лавка пожилого алхимика, которую мне посоветовал маг, торгующий артефактами, мне действительно очень понравилась. Ее владелец с первого взгляда определил, что может мне понадобиться, мне почти не пришлось задавать вопросы, выясняя, есть ли у него то, что мне нужно. Большей частью мне осталось лишь распределить все это по многочисленным карманам плаща, или уложить в сумку на поясе. Вновь расплатившись магической энергией, я спросил у алхимика, где я могу найти гостиницу, поближе отсюда, в которой, за хорошую плату можно спокойно провести несколько часов. Хозяин лавки был не только алхимиком, но и магом, -- искусным и достаточно сильным. Он сразу понял, зачем именно это мне нужно.

Он посоветовал мне отправиться не в гостиницу а в расположенное неподалеку заведение некого мага Балфандера, где за весьма солидную плату можно было арендовать на время заклинательные покои. Поблагодарив алхимика за помощь, я вновь вышел на улицу и вскоре уже расплачивался энергией с еще одним седобородым магом.

Балфандер был очень крупным, спокойным и импозантным, словно древняя каменная башня весьма солидных размеров. Одет он был в классическую мантию, разукрашенную очень богато, но со вкусом, без тени вычурности, или претенциозности. Его заведение понравилось мне не меньше, чем его хозяин. Отличная заклинательная комната позволяла работать не отвлекаясь на неудобства, -- такая возможность несомненно стоила платы, взятой хозяином за аренду.

Тщательно зачаровав каркасные узоры на плаще и сумке, и зарядив малые линзы Посоха Алмазной росы заклинаниями и плетениями, состав и расположение которых тщательно обдумал и просчитал еще перед отправкой, заранее решив какой посох и снаряжение нужно купить в мире заброски, -- я распрощался с хозяином съемных заклинательных покоев и снова вышел на улицу, чувствуя себя готовым к чему угодно, насколько это вообще возможно.

На сей раз я не стал пробираться сквозь толпу пешком, а позвал Ленточу. В то же мгновение я оказался сидящим на спине белоснежной кобылицы вплотную к холке, как и положено при отсутствии седла, -- материальная проекция сущности-отражения, созданной поясом, сразу появилась там, где это было мне необходимо. Даже плащ мне расправлять не пришлось. Он при этом лег так, как надо: закрывая мое тело со всех сторон, но не забиваясь между ним и телом лошади. Привычно уперев посох в ступню правой ноги, чтобы не держать его на весу, я поехал к городским воротам, внимательно наблюдая за пестрой толпой на улице и обычным, и магическим восприятием, и одновременно любуясь тем, как легко и уверенно Ленточка раздвигает толпу широкой грудью. Я наслаждался теплом тела лошади, прикосновением к коже невероятно мягкой, шелковистой шерсти, движением могучих мышц под ней, быстрым и плавным движение тела Ленточки, -- той своеобразной близостью всадника и лошади, которую успел полюбить совсем в другой жизни (на Земле базового, -- относительно Колонии Солар, -- измерения, в начале двадцать первого века по стандартному летоисчислению, опять же, соларианскому), о которой, за редким исключением, мне вспоминать не хотелось (первой части моей долгой жизни по субъективному времени, в которой нынешняя часть была третьей, если считать мою долгую и счастливую жизнь в родном мире, который я выбрал и нашел сам). Миновав широкие ворота в громадной крепостной стене города (которая, сама по себе, была полноценной крепостью), без споров уплатив начальнику стражи ворот не менее впечатляющую пошлину за въезд в город, я послал Ленточу в карьер, наклонившись вперед и прижавшись к ее мускулистой, красиво изогнутой шее. Она радостно прыгнула вперед, сорвавшись в стремительный стелющийся галоп. Я с наслаждением сжал коленями ее крутые бока и спрятал лицо от встречного ветра в белоснежной гриве, наблюдая из под ее защиты за мчащейся навстречу дорогой. Филин беззвучно взмыл с моего плеча и полетел над нами, без труда удерживая нужную скорость. Мои желания Ленточка чувствовала, даже раньше, чем я успевал осознать их, -- она мчалась в нужном направлении, словно вовсе без моей просьбы, а просто потому, что этого хотелось ей самой.

Еще час стремительной скачки (способной поспорить скоростью с аллюром единорогов, хотя Ленточка не напрягала сил), которой мы одинаково наслаждались, и мир-перекресток остался позади. Мы пересекли его невидимую границу в точке тщательно рассчитанной специалистами родной «конторы», и оказались на неширокой дороге, петляющей сквозь смешанный лес совсем в другом мире, -- там, куда, по мнению специалистов Департамента Мониторинга Вероятности, следовало отправить агента-наблюдателя Корпуса первого класса категории А, вдобавок имеющего при себе Доспех Пустотного Стража Тизаф с заряженными под завязку накопителями. Пока ничего особо угрожающего я не чувствовал, но иначе и быть не могло, -- в противном случае миссия не была бы бессрочной с высшим уровнем неопределенности задачи.

Ленточка перешла сначала на легкую стремительную рысь, --толчки которой, благодаря посадке, оставались у меня за спиной, -- потом на быстрый, невесомый шаг. Я снова сел ровно и филин тут же устроился у меня на плече. Привычно удерживая посох правой рукой, левой я откинул капюшон, подставив голову и лицо лучам полуденного летнего солнца. В этом мире время текло иначе, чем в мире-перекрестке из которого мы сюда попали, -- там солнце уже почти ушло за горизонт, когда Ленточка была у границы. Переход между мирами в той ее точке действовал в одну сторону. Здесь ничего не говорило о том, что совсем рядом находиться место, в которое можно попасть из другого мира, не применяя магию.

Впереди я отчетливо чувствовал магическим восприятием тех, с кем должен был встретиться по замыслу специалистов отдела оперативного планирования Корпуса. Вскоре за поворотом дороги послышались голоса, мерный топот копыт, звяканье сбруи и оружия. Ленточка остановилась на обочине дороги и замерла, чутко прислушиваясь. Филин на моем плече тоже замер.

Отряд наемников, едущий по дороге возглавлял широкоплечий воин в тяжелых доспехах, защищенных мощными чарами. Следом, на рослых, выносливых лошадях ехали еще несколько воинов в разной, но более легкой и не менее качественной броне; двое лучников и арбалетчик; несколько воинов в кожаной броне, -- двое были следопытами, один, судя по всему – опытным лекарем, хорошо владеющим магией. Не все воины были людьми. В частности, лучники были светлыми эльфами, что для такого сильного отряда не удивительно. Среди латников имелся гном, на удивление уверенно сидящий в седле. Заводных лошадей не было, но у каждого воина к седлу были приторочены объемистые вьюки, -- они отправились недавно и далеко.

Мага в отряде не было, что тоже было не удивительно. Его место предстояло занять мне. Все наемники были из разных миров. В этот мир они попали примерно так же, как я, оказавшись в разных местах, относительно близко, по меркам этого мира, расположенных друг от друга. Командир отряда ждал появления мага, который должен был присоединиться к отряду на этой дороге, так же, как это сделали остальные наемники, один за другим добиравшиеся от точек перехода. Присмотревшись к воинам отряда и мысленно оценив его общую боеспособность, я от души восхитился мастерством тех, кто готовил мою заброску в родной «конторе». Мне предстояло подчиняться командиру отряда, решать куда двигаться и за какое задание взяться будет он, но это не имело значения: такой отряд неизбежно окажется там, где будет происходить что-то действительно серьезное. Причем в такой компании у меня будут все шансы выжить, не раскрывая себя, до тех пор, пока придется вмешаться в ход событий. Состав отряда постепенно будет меняться, но специалисты ДМВ утверждали, что этот отряд как самостоятельная боевая единица будет существовать до момента вмешательства. Зная статистику результатов работы Департамента, у меня не было оснований не доверять им.

Увидев меня, командир отряда натянул поводья и поднял руку, останавливая движение. «Мастер Джеймс?», -- воин задал вопрос, но интонация была скорее уверенной, чем вопросительной. На языке страны, где мы сейчас находились, он говорил очень хорошо, чисто, но зная, что он для него не родной, все же можно было уловить едва заметный акцент. «Точно так, командир Бертлем», -- ответил я и слегка поклонился в знак приветствия. «Отлично», -- гулко пророкотал воин, улыбнувшись открытой, довольной улыбкой: «Значит все в сборе. Держись позади меня, маг, но не отставай, чтоб под рукой был, если что. И следи за округой, здесь расслабляться нельзя». Я молча кивнул. Ленточка двинулась вперед и заняла место в строю вслед за лошадью командира. Остальные наемники тоже заулыбались, весело приветствовали меня, -- присутствие мага позволяло воинам хоть немного расслабиться. Я, впрочем, тоже не напрягался: внимательно следить за окружающим миром в обычном и магическом восприятии давно вошло в привычку (труднее для меня было бы этого не делать), к тому же посох и сфера в его навершии еще больше упрощали задачу. Да и Ленточка на пару с филином (ему нравилось имя Грамотей) в любом случае не дали бы застать меня врасплох. Бертлем тронул лошадь шенкелями и взмахнул рукой, приказывая двигаться дальше.

Наемники смотрели весело, дружелюбно, но вопросов не задавали, -- большинство магов неразговорчивы и не любят, чтобы их отвлекали. Отсутствие поклажи на моей лошади тоже не вызвало вопросов. Все воины были опытными и сразу поняли, что моя лошадь существо магическое, -- может исчезнуть в случае необходимости, -- так, что поклажей (которую в таком случае придется все равно бросить) ее не имеет смысла нагружать без крайней необходимости. Заботиться о своем пропитании в задачи мага в этом отряде тоже видимо не входило: в любой момент могло найтись дело куда серьезнее и это все понимали.

Отряд уходил все дальше от места встречи быстрым походным шагом, которым отличные лошади наемников могут идти день за днем, не уставая сверх меры. Я чуть покачивался на теплой спине Ленточки в такт движению ее тела. Правую щеку приятно грело мягкое крыло Грамотея, крепко вцепившегося когтями в плащ. Книга и сумка удобно лежали на бедрах, их вес на поясе совершенно не чувствовался. Сжимая в ладони чуткое древко посоха, я целиком погрузился в наблюдение за окрестностями. Губы беззвучно шевелились почти без участия сознания, одно за другим начитывая заклинания: скрывающие, атакующие, защитные… Свободная рука словно ласкала пояс в такт словам, укладывая плетения на белоснежную ленту. А в сознании звучала мелодия и слова песни услышанной когда-то в другой жизни, о которой не хотелось вспоминать: «Много сотен дней только храп коней, отблеск тревожных огней…» Точнее не скажешь, только, в моем случае, не дней, а лет, и возможно, не сотен, а тысяч…