User:GreyDragon/TrynTrava

From Shifti
Jump to: navigation, search


Трын-Трава

Author: Grey Dragon

Здесь расцветает трын-трава

И соловьем поет сова,

И даже тоненькую нить

Не в состояньи разрубить

Стальной клинок, стальной клинок!..


…весь день вертелась в сознании строфа из старой песни, повторяясь, как заклинание без конца и начала, -- литания. Литания на разрыв причинно-следственных связей. Самое то, что нужно при такой жизни, -- думал я, всякий раз улыбаясь этой мысли: собрать решимость словами литании и вложить все без остатка в одно заклинание. Пусть в обрывке песни из фильма «Обыкновенное Чудо» не было собственной магической силы, -- но эти слова, несомненно, меняли мое сознание, постепенно приводя его в необходимое состояние.

Таким способом тоже можно творить настоящее волшебство, даже не обладая знаниями и волей мага. Я знал это, -- чувствовал интуитивно, даже живя в мире и времени отрицающем магию, -- но слишком поздно вспомнил об этом.

Вслед за словами литании, от которых все мое тело уже дрожало невыносимой внутренней дрожью и словно звенело, как натянутая до предела струна, -- в сознании зазвучали уже мои собственные стихи, вынырнув из памяти в ответ на неосознанный порыв разума…


На тело рунный лег узор

Бессилен смертный приговор

Ключом Мечты открыт запор

Что безысходность и позор

Скреплял в тугие цепи.


Внезапно все, что окружало меня, стало гаснуть, словно подернувшись серой дымкой. Внешний мир поплыл в сером тумане, вращаясь вокруг меня, но сознание оставалось ясным. Его заполняли слова моего стихотворения, оттеснив мое внутренне восприятие на самую границу беспамятства. Они не повторялись, как слова песни, ставшей для меня литанией. Слова текли безостановочно, но удивительно медленно: намного медленнее, чем гасло восприятие окружающей действительности. Может быть, так чувствует себя умирающий, если его последние мгновения не затмевает боль. Тогда я не думал об этом, может быть потому, что уже не боялся смерти, -- такой, какой представляли ее в моем мире.

Невыносимая внутренняя дрожь, созданная словами литании, нашла выход в словах стихотворения, которое я написал когда-то именно как заклинание, которому можно и нужно отдать всего себя без остатка. Мысль об этом захватила меня не, оставив места сомнения и страху.


Даоских знаков древних вязь

На руны ляжет не теснясь

Пусть в прошлом тлен, тоска и грязь

Теперь они бессильны.


Вместе с первой строфой исчезло ощущение тела, растворившись в сером тумане, как до того исчезло восприятие всего, что окружало меня. Я чувствовал в этих словах силу, чуждую миру в котором я жил, но родственную моей душе: ведь я сам написал эти строки, вложив в короткую форму стихотворного заклинания идею, на обретение которой потратил годы, по крупицам собирая то, что могло стать ее частью. В том мире, чуждом не только магии, она могла существовать лишь как абстрактный объект, -- в словах на бумаге. Конечно, слова не могут вместить столь многое, но в моей памяти были не только слова, но и все, что я не смог выразить ими.

Теперь слова стихотворения, ставшего заклинанием, действительно воплощали идею, символом которой они были. Они могли дать мне то, к чему я стремился, если заклинанию хватит силы вырваться за пределы невидимой, но прочной сети причинно-следственных связей. Литания сделала многое (иначе стихи не стали бы заклинанием), но этого было мало. Я осознал это столь же ясно как то, что я все еще существую, -- на границе беспамятства и собственного сознания занятого словами второй строфы моего стиха-заклинания, медленно текущими сквозь него.

То, что прежде было лишь домыслами и догадкам, стало знанием, -- пусть полученным не совсем так, как полагалось бы магу. Знанием, в которое прежде я не мог поверить настолько, чтобы воспользоваться им, ведь обыденная действительность моего мира мгновенно убивала такую веру.

Я понял, что уже вложил в свое заклинание волю, собранную и укрепленную литанией, и, в тот момент, когда начало гаснуть восприятие окружающего мира, вложил в него всю жизненную силу, что была в моем теле. Я продолжал существовать лишь благодаря силе своего заклинания, которое все еще звучало.

Осознав это, я стал думать, что же еще я могу вложить в первое заклинание, которое мне удалось сотворить в своей жизни. Все, что могло быть использовано само по себе, уже вложено в его магию. Теперь настал черед разума, который сам по себе может многое, -- это известно любому магу.

Можно использовать то, что могло быть в моей жизни. Несбывшаяся радость даст светлую силу а горечь, уныние и тоска, -- серую, или черную. Их будет гораздо больше, но для моего заклинания это не имеет значения. Я знал это и верил в это знание так же, как в собственное существование.

Эта мысль сформировалась первой в подвластной мне части сознания. Я соединил ее с желанием поступить именно так. Вместе эти две мысли создали новое магическое действие, влившее мощный поток энергии в мое заклинание. Я почувствовал это так же, как чувствовал и сознавал то, что оно поддерживает мое существование.

Что еще? Осталось ли еще что-то от моей прежней жизни, что я мог бы использовать сейчас? – несомненно. Точно так же, как всю будущую радость и горе своей жизни, я мог использовать сейчас и свое прошлое, -- не только горе и радость, но и само свое существование, -- ведь все это уже свершилось. Еще одна мысль «исполнить» и мое прошлое исчезает из мироздания, потоком энергии вливаясь в слова заклинания. Я не знаю, как такое возможно, но чувствую, что это происходит.

Моя прошлая жизнь исчезла, сохранившись лишь в моей памяти. Осталось только рождение. Этого нельзя допустить, ведь это значит, что в своем мире я родился мертвым, так и не начав жить. В той действительности есть те, кому я не хочу причинить связанное с этим горе. Нужно использовать свое появление на свет так же как жизнь, которую я прожил в том мире, и ту, которую мне проживать не пришлось. Новая мысль «исполнить», превращающая в магическое действие предыдущую (благодаря врошебству моего длящегося заклинания), -- и еще один всплеск энергии: рождение само по себе обладает немало силой.

Теперь моя жизнь в том мире исчезла полностью. Исчезли радость и горе, мои и чужие, что были связаны с ней. Вся она обратилась в энергию, даже полнее, чем могло бы произойти по воле иных богов, -- ведь я не жил, но и не умер в том мире. Мне удалось использовать энергию, которая досталась бы богам после моей смерти, -- в том мире есть боги . Я исчез, не появившись в том мире. Исчез благодаря заклинанию, которое сам же создал. Уже сейчас я по праву могу назвать себя магом, даже если заклинание угаснет, не сумев реализоваться. Это значит для меня очень многое, но гораздо важнее то, что я избавил от своей неудавшейся жизни людей, которые небезразличны мне.

Эта мысль наполнила сознание волной радости, -- более сильной и чистой, чем кода либо прежде: ведь ее не затмевали ни окружающий мир (чуждый для моего разума), ни ощущение тела, постоянно причиняющего множество неудобств даже абсолютно здоровому человеку, каким я не был (в том мире таких людей наверняка, осталось немного).

Радость стала волной энергии, и я понял, что небытие мне не грозит. В моем сознании отзвучало последнее слово второй строфы, сменившись первым словом из третьей.


Очистит дух мой мощь Ключа

И ярче светлого луча

Та будет суть,

Что с рунами сольется.


Так же, как со словами первой строфы начало меркнуть ощущение окружающей действительности и тела, вместе с третьей строфой они стали появляться вновь. Серый туман, в котором прежде растворилось восприятие, стал частью того, что окружало меня.

Я оказался на плоской равнине, укрытой слоем мельчайшей, невесомой серой пыли. Над ней клубился серый туман, позволяющий видеть лишь на несколько метров в любом направлении. Все это я воспринимал как единую сферическую картину. Мое тело тоже было сферой, частью серого тумана над равниной, уплотнившейся до состояния подобия отдельного объекта. Это не удивило меня, -- к этому я был готов больше, чем к чему бы то ни было.

Свое «тело», свободно висящее над покрытой серой пылью равниной, я ощущал удивительно ясно, -- сгусток серого тумана легко откликался на любое движение разума. Эти ощущения не были похожи на что либо, доступное человеческому восприятию, но они были куда более естественными для моего разума, чем ощущения человеческого тела, искалеченного еще до рождения, сохранившиеся в моей памяти куда отчетливее, чем мне бы того хотелось.

На поверхности своего «тела» я увидел сложный узор, образованный переплетением восьми повторяющихся рун, -- Изумрудный Ключ. Смысл узора был мне недоступен, -- у меня не было знаний, необходимых, чтобы понять его, -- но я точно знал, что именно вижу: родство моего сознания идее Изумрудного Ключа на протяжении многих лет дало мне это понимание, реализованное моим заклинанием-стихом. Точно так же я знал и то, что эти руны именовались высшими, потому, что с их помощью можно было, в конце концов, описать все что угодно. Причем многие такие описания получались довольно компактными благодаря тому, что достаточно опытный и сильный маг мог управлять поведением этих рун в своем заклинании, меняя их смысл в нем в очень широких пределах.

Поверх рун Ключа, в полном соответствии с текстом второй строфы, я увидел узор иероглифов, начерченных в размашистой, но безупречно совершенной манере мастера китайской каллиграфии. Линии-мазки иероглифов, начерченные серым на моем «теле», лежали поверх тонких линий рун (того же серого цвета), но два узора не переплетались и не искажали друг друга.

Глядя на этот двойной узор сквозь поверхность своего сферического «тела», состоящего из серого тумана, я убедился в том, что интуитивно знал и раньше: мое заклинание создало этот узор потому, что, создавая само заклинание, я не имел знаний мага, -- в противно случае мне пришлось бы решать чрезвычайно сложную магическую задачу.

Две первые строфы моего стиха-заклинания реализовались полностью, переместив меня в этот «мир», который не был миром. Здесь не было ничего, как не было и небытия, и пустоты. Не было здесь и времени, но это не имело значения.

В полном соответствии со словами третьей строфы, звучащими в моем сознании, магия рунного узора Изумрудного Ключа меняла мой разум, приводя его в полную гармонию с собственной сутью. Я направил все усилия своего сознания (в новом «теле» подчиняющегося моей воле значительно лучше, чем прежде), на создание этой гармонии и рунный узор почти мгновенно померк, выполнив свою задачу.

Одновременно смолкли в моем сознании слова предпоследней строфы моего стиха-заклинания, но я ощущал его магию вокруг себя столь же ясно, как ощущал внутри себя магическую структуру, созданную рунами Изумрудного Ключа. Гармония моей сущности с этой структурой, созданной Изумрудным Ключом во взаимодействии с ней, создала мощный поток энергии, который вскоре заполнил саму структуру Ключа. Нужно было лишь сознательное мысленное усилие, чтобы позволить ей реализовать свою задачу, создав в моей памяти три заклинания Ключа, обладающие огромной силой за счет сверхточной настройки на личность заклинателя. Только после этого зазвучит в моем сознании последняя строфа стихотворения, наполнив магической энергией иероглифы Плетения Бессмертия Духа, но я не стремился приблизить этот момент.

Сама по себе внутренняя гармония моей сущности с магической структурой Ключа была очень приятна. К тому же она продолжала исправно поглощать созданный этой гармонией поток магической энергии, накапливая ее в себе.

Я погрузился в своеобразную медитацию, пользуясь тем, что на этой серой равнине нечему было отвлечь меня, а мое «тело», остающееся неотъемлемой частью серого тумана над ней, было начисто лишено потребностей. Я очень долго наслаждался этим удивительным состоянием, но длилось оно лишь субъективно, ведь в этом мире не было времени. Единственным, что менялось здесь, было ощущение количества энергии, накопленной структурой Ключа.

В тот момент, когда это ощущение стало частью гармонии между моей сущностью и структурой Ключа, я позволил ей реализоваться, зная, что не могу пожалеть о том, что не собрал больше энергии тем же способом.

Мое сознание медленно померкло, словно я погружался в сон (чего со мной ни разу не случалось в этом мире). Как только заклинания Ключа заняли свое место в моей памяти, в сознании победным колоколом зазвенели слова последней строфы моего стиха-заклинания.


В Срединном Царстве жил мудрец

Познав начало и конец

Он начертил заклятие на шелке

Бессмертен дух его теперь

Среди миров, времен и сфер --

Мой дух и Ключ пусть свяжут эти знаки.


Очнувшись вместе с последними словами четвертой строфы, я осознал, что мое заклинание-стих реализовало себя полностью. Три заклинания Ключа стали неотъемлемой частью моей сущности, защищенной Плетением Бессмертия Духа.

Одновременно я понял, что больше не представляю собой часть окружающего серого тумана. Теперь я лежал на пыльной серой земле, удобно опираясь на грудь и брюхо, на четыре сильные когтистые лапы и довольно длинный гибкий хвост, придающие этой позе очень высокую устойчивость. Пластиковая броня, защищающая мое тело, была того же серого цвета, что и туман клубящийся вокруг. Мое тело было органическим только наполовину, -- причем вся органика имела растительную природу. Вторая половина была технологической, -- и вполне способна была заменить почти любой необходимый инструмент такого типа. При этом, обе эти столь различные составляющие представляли собой единое гармоничное целое, -- нечто гораздо большее любой из них по отдельности, -- воплощенное в облик небольшого крылатого дракона. В моей физической оболочке не было ни капли магии, но помимо двух оболочек (физической и астральной), созданных первым заклинанием Изумрудного Ключа, у меня имелась еще одна, невероятно гибкая и подвижная, состоящая из высших рун. Созданная вторым заклинанием Изумрудного Ключа (которым я неосознанно воспользовался вслед за первым сразу после того, как заклинания Ключа появились в моей памяти и создавшая их магическая структура перестала существовать) сейчас она полностью повторяла формой мою физическую оболочку, но я мог легко превратить ее во все что угодно, или сделать что либо другое с ее помощью, -- хватило бы только знаний мастерства и фантазии, описать необходимое с помощью высших рун; и доступной магической энергии. Фантазией я обладал и прежде (в конце концов, именно с ее помощью я создал идею, символом которой было мое стихотворное заклинание, совместившее мою сущность с реально существующей реализацией этой идеи), а вот моих прежних знаний едва хватало, чтобы дать пищу фантазии, постепенно развивая ее. Я мог полагаться лишь на те знания, что стали частью Изумрудного Ключа, -- их хранила память мозга исходной формы связанной с ним, -- однако этого было более чем достаточно, чтобы в полной мере использовать все остальное что дал мне Ключ и постичь любое другое знание сколь бы сложным, невероятным, или отличным от уже известного мне, оно ни было. Что до магической энергии, то мое увлечение медитацией и состоянием внутренней гармонии дало мне весьма впечатляющий ее запас (даже по меркам Академии Соларианского Корпуса Магов, -- наиболее древней, многогранной и развитой из всех известных мне магических школ). Она поровну распределилась между двумя удивительно стабильными магическими структурами типа резонатор-накопитель, созданными вторым заклинанием Изумрудного Ключа. Одна из этих структур находилась в центральном (наиболее статичном) участке магического инструмента почти столь же подвижного и универсального, как моя рунная оболочка. Этот удивительный артефакт создавшие его маги из Ордена Мечтателей назвали Посохом Любой Формы, что было вполне справедливо. Повинуясь воле владельца, посох способен был менять форму в очень широких пределах, при этом полностью сохраняя свои основные свойства, делавшие его идеальным инструментом для создания, контроля и одновременной поддержки множества чрезвычайно сложных заклинаний, чар, магических структур и плетений разнообразной природы и назначения. Первоначально центром внутренней структуры таких посохов служили доменные кристаллы искусственно созданных стихий, но магу, создавшему Изумрудный Ключ (он тоже был из Ордена Мечтателей), удалось заменить такой кристалл в структуре посоха участком его внешней оболочки, -- отвечающей, прежде всего, за изменение артефактом формы, -- с несколько измененными и более статичными свойствами, со структурой-резонатором, вполне успешно занявшей центральное место в структуре мощного артефакта. Это позволило ему сделать описание такого посоха с помощью высших рун частью второго заклинания Изумрудного Ключа, центром которого была точно такая же структура-резонатор. Поэтому, примененное полностью, оно создало Посох Любой Формы вместе с моей рунной оболочкой, затратив на это не больше энергии, чем другие, подобные ему заклинания, хотя обычное воссоздание столь сложного и мощного артефакта с помощью магии было сложной и очень энергозатратной задачей. В своей исходной форме этот вариант посоха представлял собой небольшой прозрачный кристалл, сейчас он был внедрен в мое тело на груди у основания шеи (использованное до конца, второе заклинание Ключа слегка изменяло исходную форму физической оболочки, с помощью сформированной им рунной, создавая надежное крепление для кристалла). Вторая сруктура-резонатор, -- часть исходной формы моей рунной оболочки, -- была отпечатком первой. Благодаря этому мой посох был, в прямом смысле, частью моего тела (точнее, моей рунной оболочки), что позволяло мне взаимодействовать с ним на очень высоком уровне, в большинстве случаев не тратя сил и времени на осознание необходимых действий. При этом я мог не опасаться атаки через магическую связь с посохом. Маги, создававшие Посохи Любой Формы, позаботились, чтобы это было в принципе невозможно. К тому же, никто, кроме связанного с ним мага не мог почувствовать или увидеть ни эту связь, ни прочие магические свойства такого посоха. Обе структуры-резонатора, способны были постепенно увеличивать свою емкость, по мере накачки энергией, но мое прежнее астральное тело, все равно не выдержало бы нагрузки, возникшей в момент распределения магической энергии, накопленной структурой Ключа, между этими двумя структурами-накопителями, созданными вторым заклинанием Ключа. Однако, в тот момент астрального тела у меня не было и разрушаться было просто нечему. Астральное тело, которым я обладал сейчас, было создано первым заклинанием Ключа в соответствии с моей исходной формой и тем запасом магической энергии, что имелся в моем распоряжении. Силой и уровнем развития оно примерно соответствовало астральному телу опытного мага-дракона, долго работавшего с высокоэнергетическими разновидностями магии, -- поэтому могло выдержать и намного большую нагрузку. Часть имевшейся в моем распоряжении магической энергии в момент формирования моего посоха заполнила отпечаток, находившийся в центре него структуры (той ее части, что служила резонатором-накопителем), -- так что помимо собственного тела, рунной оболочки и Посоха Любой Формы, в моем распоряжении имелся и космический корабль, не уступающий всему остальному. Я мог в любой момент «призвать» его, вытолкнув из отпечатка в кристалле, но, даже не сделав этого, имел возможность пользоваться всеми системами корабля, которые могли нормально действовать, несмотря на запечатанность в кристалле. В глубине отпечатка корабля (сейчас «заполненного», и выглядящего, как его миниатюрная модель, помещенная внутрь кристалла), -- там, где располагался операторский отсек корабельного вычислителя, -- имелся такой же, не заполненный сейчас, отпечаток моей исходной формы. Это давало мне возможность, в случае необходимости, «оттолкнуть» свою физическую оболочку в ее отпечаток в кристалле и использовать ее примерно так же, как сам «упакованный» корабль. К тому же, отпечаток корабля в кристалле, -- частью которого был сам этот кристалл, встроенный в основной контур бортового ментоусилителя, -- был точкой взаимного перетекания моей собственной рунной оболочки и рунной оболочки, вплетенной в техноорганическую конструкцию корабля, дополняющей ее необходимыми магическими свойствами и возможностями. Технологическая и органическая части конструкции этого корабля были, по сути, продолжением, соответствующих составляющих моей физической оболочки (и то и другое было частью одной сложной комплексной разработки), -- полноценно управлять таким кораблем мог только пилот с соответствующей физической оболочкой.

Теперь гибель моей сущности в принципе не грозила, а заклинания Ключа (ставшие неотъемлемой ее частью) давали возможность не только выжить, но и жить так, чтобы это стоило того (с моей собственной точки зрения), причем сколько угодно и где угодно. Я мысленно улыбнулся. В моем распоряжении было все необходимое для того, чтобы, в конце концов, выбраться оттуда, где я оказался, -- не зависимо от того, где это «здесь» находилось, и что именно собой представляло, -- добравшись до любого из известных мне (благодаря знаниям, ставшим частью Изумрудного Ключа) центров цивилизации, или миров-перекрестков, где множество цивилизаций сплетались воедино, сосуществуя и перетекая друг в друга. Все эти приятные мысли промелькнули в сознании за доли мгновения, -- даже без помощи мощных вычислителей кибермодуля и эвакомодуля (так именовалось мое тело там, где эта разработка была создана) мозг моей исходной формы работал с огромной скоростью. Прежде чем разбираться, где именно я нахожусь и что, в действительности, представляет собой этот мир, следовало решить, где я хочу, в конце концов, оказаться, покинув его тем, или иным способом. В моем распоряжении было вполне достаточно знаний, но задача, сама по себе, была весьма непростой…