User:GreyDragon/DragonknightBallade

From Shifti
Jump to: navigation, search


Баллада о рыцаре-драконе

Author: Grey Dragon

На гербе – дракон и посох

За спиною два крыла

Многого сумел добиться,

Тот, кого мечта вела.


Магия подарит крылья,

Если будешь терпелив.

Коль на свет родился графом

Будь галантен и учтив.


Дай ответ совету магов,

Если носишь посох ты --

Выполни монаршью волю,

Позабыв свои мечты.


Коль сумел ты стать драконом,

Хоть с рожденья человек,

То по древнему закону

Должен ты прожить свой век.


Граф с рожденья,

Маг и рыцарь,

И дракон и человек --

Жизнь трудна в сетях традиций,

И драконий долог век.



Все затихло зимним утром.

Древний замок мирно спит,

Лишь на крыше серой башни

Золотой огонь горит.


Юный маг, презрев усталость,

Вскинул руки к небесам.

Только шаг осталось сделать

По дороге к чудесам.


Зазвенел холодный воздух,

Подчиняясь силе слов,

Что прошли путем безвестным

Сквозь забвение веков.



Взмах руками --

Ветер бурей,

Снег -- как тысяча клинков,

Но бесстрашен заклинатель,

Он на многое готов.


Снег кружит в смертельном танце,

Время замедляет бег.

Маг пропал из мирозданья,

Он на миг погиб для всех.


Лишь огонь, зажженный магом --

Как звезда в холодной мгле,

Он несет в себе надежду

На спасение в тепле.


Может миг, а может годы

Льется песней вой ветров,

Но бесстрашен заклинатель,

Он на многое готов.


Новый взмах и звон хрустальный,

Стихли холода слова.

Он вернулся в мирозданье

И надежда вновь жива.


Третий взмах и грозный рокот,

Словно голос ста лавин,

Сотни каменных потоков,

Что срываются с вершин.


Труден он – язык драконов.

Не под силу людям он,

Но бесстрашный заклинатель

Древней стужей закален.


Повинуясь силе слова,

Что древнее старых гор,

Золотой огонь волшебный

Разгорается в костер.


Вновь бесстрашен заклинатель.

Сердце тянется к теплу,

Чтоб впитать огонь и выжить,

Стужу он прошел и мглу.


Шаг короткий, пламя ближе.

Плащ сгорает без следа.

Золотой огонь пылает

И струится, как вода.


От одежды даже пепла

Не осталось в краткий миг,

Но бесстрашен заклинатель,

Он заветное постиг.


Пламя согревает тело,

Изгоняя стужу мглы.

Волны, что сожгли бы камень,

Лишь желанны и теплы.


Маг застыл, раскинув руки

В жарком золотом огне,

Как ныряльщик бесшабашный

В ласковой морской волне.


Пламя наполняет тело,

Как вода пустой сосуд.

Много нового c собою

Эти волны принесут.


Пламя многое сжигает

И его уж не вернуть.

Если хочешь вновь родиться,

То о прежнем позабудь.


Ведь рождаются драконы

В жарком золотом огне.

Тот, кто хочет стать драконом,

Должен помнить о цене.


Ведь кто отверг свой род и расу,

Стремясь на свет родиться вновь,

Тот может ли своим остаться

Средь рода славного сынов?


Отцовский гнев,

Галдеж герольдов

И алчущих вельмож грызня --

Все кажется всего лишь пьесой

Из недр волшебного огня.


Бесстрашный юный заклинатель,

Что смог достичь своей мечты,

Не думал он о мрачной силе

Придворной мелкой суеты.


Огонь волшебный, что черпает силу

В стихии той, что старше мирозданья,

Подарит негу, если не сожжет.

Сжигает он тревоги и желанья,

Но тело устремляется в полет.


Здесь магу не нужны ни жест, ни слово,

Огонь волшебный всю меняет суть.

Достаточно одной лишь краткой мысли --

Желанья вольно крыльями взмахнуть.


Неспешно солнце движется по небу.

В морозном свете тает спящих сон.

На башне золотой огонь пылает,

Но в жарком пламени застыл уже дракон.


И снова грозный рокот древних слов.

Огонь уснул, свернувшись, словно кошка,

Но он наружу вырваться готов,

Лишь только подтолкни его немножко.


Толчок, прыжок и резкий гулкий взмах.

Холодный ветер наполняет крылья.

Огонь волшебный в сердце и в глазах,

И кажется, что не нужны усилья.


Вперед и вверх, к холодной синеве,

Забыв про все, что было или будет.

Ведь кто родился в золотом огне –

О радости полета не забудет.


Нет удивления и чувства новизны,

Лишь ликование и радость возвращения.

И кажется, что прежде были сны,

Что ты сейчас очнулся от забвения.


Обрел себя, свободу и покой,

От прежнего осталась только память,

Что жизнь твоя не может быть другой,

Ведь могущий летать не станет падать.


Купаясь в воздухе, как в ледяной реке,

Отдавшись радости свободного полета --

Летишь вперед, казалось, налегке,

Но пальцы по привычке держат что-то.



Твой посох мага не сгорел в огне,

Ведь он способен выдержать немало.

Быть может, что и сей опоры мощь

От гибели тебя во мгле спасала.


Предел мечтаний ранних детских,

Награда трудной ученической дороги,

Защита, символ, продолжение руки,

Он выделяет магов среди многих.


Усилий много нужно приложить,

Чтоб получить на этот посох право,

Но если честно заслужил его,

То послужить способен он на славу.


Он не похож на посохи других,

Ведь ты уметь обязан был сражаться.

И если захотел ты магом стать,

То среди них обязан выделяться.


Мечом сражаться должен,

Если граф.

Но маг любой в бою сжимает посох

Ну что ж, отец ответил, если так,

Тогда соединим и меч и посох.


Два лезвия скрывает рукоять,

Оружие для рыцаря и мага.

Тебя не нужно было принуждать,

Со временем сдались и меч, и шпага.


Ты шел в атаку, презирая страх,

И бит бывал жестоко поначалу,

Однако в обучении волшбе

Все эти шишки помогли тебе немало.


Ты с детства знал про мощь волшебных рун,

Что так сильны, хотя недолговечны.

И ты всегда искал те руны в том,

Чему учил седой отцовский мечник.


Пусть руны – выпады,

А выпады -- как руны,

Ты был уверен,

Что различий нет.


Пусть поначалу

Над тобой смеялись,

Но это все же

Правильный ответ.


Пусть в академии дуэли под запретом,

Но коль играет молодая кровь,

Найдутся те, кто усомнится в этом,

На оскорбленья не жалея слов.


Пусть жезл ученика не посох мага,

Но сила есть немалая и в нем.

И руны станут неплохой защитой,

Коль сквернослов играть решил с огнем.


Немало дуэлянтов и задир

Считали руны трудною наукой:

Минут пятнадцать жезлом покрути,

Потом нескоро приподнимешь руку.


Но если с детства посохом вертеть,

Презрев и боль, и шишки, и усталость,

То будет все игрою для тебя,

Что остальным тяжелым показалось.


Пускай недолговечна сила рун,

Но до тех пор, пока мелькает посох,

Отличный маг и яростный драчун

Разрушить их едва ль отыщет способ.


Не раз бросались дуэлянты в бой,

Вложив немало знания и силы,

Смеясь над странной хрупкою волшбой,

Но после еле ноги уносили.


Ведь все, что отражает рунный щит,

Направить и в противника несложно.

И если верно руны подобрать,

То отразить атаку невозможно.


Стремясь к вершинам в деле волшебства,

Что не было твоей стезею с детства,

Ты позабыл о знатности своей,

Ища пригодные для новой цели средства.


Здесь не была подмогой знатность рода,

Ведь в славном древе предков магов нет.

Но выручали рыцаря отвага

И крепость тела с ранних детских лет.


Летели годы, как заклятия слова

И дух твой креп,

Как в детстве крепло тело.

Потомку рыцарей не столь легка волшба,

Но дух мечты помог осилить дело.


Когда учебы шел последний год,

Ты был по праву равным среди лучших.

Везде пройти способен только тот,

Кто не боится всех страданий худших.


Пусть ты забыл давно о том, что граф,

Но твой отец не забывал об этом.

Иные из традиций хороши, --

Ты вспомнил это тем счастливым летом.


Для мага посох – и клинок, и щит,

Богатства символ, доблести и славы,

Зерцало славных подвигов и дел,

Предмет важнейший чародейной справы.


Потомкам древних колдовских родов

Вручали посохи, что создавались годы.

Одна лишь мощь, что тихо дремлет в них,

Сломить способна многие невзгоды.


Пусть маги академии сильны,

Они исполнят с честью долг старинный.

Но краток трудный путь ученика,

А путь рождения для талисманов – длинный.


Но коль подвалы золотом полны,

А титул подкреплен военной славой,

То даже маги поумерят спесь,

И станет невозможное забавой.


Издревле маги подчинялись королю.

Для лучших -- честь и долг служить короне:

Волшебник, и ремесленник, и граф

Живут при одинаковом законе.


Коль воля графа стала словом короля,

А золото смягчило недовольство,

Для магов долгом чести стало то,

Чего добилось бы не всякое посольство.


Твой посох создавал коронный маг,

Вложив в него искусство, мощь и гордость.

Он долго сомневался лишь в одном,

Но рыцарей неколебима твердость.


К волшебным посохам не крепятся клинки,

Нужды в том нет и не было, поверьте, --

Так говорил не раз придворный маг.

Но взгляд отца был холоднее смерти.


Мой сын -- вельможа, а не только маг,

И будет так, как нам велит обычай, --

Так отвечал спокойно старый граф,

И взгляд его страшней был сотни личей.


Смирился маг.

Из арсеналов замка

Доставили в столицу два клинка.

Они бесценны, древности огромной,

Но кузнеца не дрогнула рука.


По слову мага и по воле графа

Он с посохом соединил клинки.

Они невидимы, пока молчит пружина,

Послушная движению руки.


И пусть клинки добавили работы,

Ведь силу посоха потребно с ними слить,

И, укрепив кузнечную работу,

Незримой сутью их соединить,


Но маг коронный равен силой славе

И выполнил работу точно в срок,

Сплетая путь клинков с тропою мага

В надежный неколеблемый замок.


Ты ни о чем не знал

В тот жаркий полдень лета,

Когда настал столь долгожданный миг

И ты стоял при боевых доспехах

В шеренге тех, кто магию постиг.


Пусть мантия и плащ – одежда мага,

Но если с детства ты ходил в броне,

То прочность приобретенной привычки

Подобна будет крепостной стене.


Доспеха вес забыт тобой давно,

Не создал он для волшебства помеху.

И много раз, окончив волшебство,

Ты жив бывал благодаря доспеху.


Откован он немало лет назад

Для рыцаря, что с магами сражался.

Защитою от вражеской волшбы

Он магами другими создавался.


Традиции не любят суеты,

А волшебство и магия подавно.

Кто трудный путь прошел ученика,

Фанфары пусть выдерживает славно.


Мгновения тянулись чередой,

Плащи шуршали о старинный камень.

Ты мыслями был очень далеко,

Душа мечтой горела, словно пламень.


И ты боялся только одного --

Что слабый посох даст в волшбе осечку,

И ты сгоришь, стремясь к своей мечте,

Как мотылек, что налетел на свечку.


Лились слова, как волны, чередой,

И воздух торжеством звенел пьяняще.

Все реже длинный строй учеников --

Ведь магом становился уходящий.


Дрожит над камнем жаркий летний зной,

Но древний твой доспех хранит прохладу.

Вот очередь дошла и до тебя,

Чтоб получить желанную награду.


Глазами ищешь ты в толпе отца.

Доспех сверкает серебром на солнце.

И кажется, что там блестит вода:

В гранитных плитах родника оконце.


Веселый взгляд знакомый серых глаз,

И лишь едва заметная улыбка--

Лишь тот, кто знает графа хорошо

Сказать бы смог, что это не ошибка.


Слова звучат неспешной чередой,

Верховный маг не любит торопиться.

Но тут внезапно происходит то,

Что многих заставляет удивиться.


Как прежде, раз за разом повторяя,

Он говорит о том, что посох мага,

Что есть важнейший символ волшебства,

Где воплотились доблесть и отвага,


Что всякому ученику нужны,

Чтоб одолеть все тяжкие препоны,

И, углубившись в тайны волшебства,

Постичь его глубинные законы, --


Вручит отец, как повелось давно.

Ведь так велит традиции природа:

Издревле посох воплощал в себе

Всю мощь и мудрость колдовского рода.


Отец прошел степенно через двор,

Держа волшебный посох, словно пику.

Играло солнце на одном из двух клинков,

Как вызов вековых традиций лику.


Два рыцаря на каменном дворе.

Ты в этот миг стоял по стойке «смирно».

Все выглядело, словно караул,

Пусть остальное выглядело мирно.


Свой посох принял ты одной рукой,

Как пику при разводе караула.

Иначе быть тогда и не могло,

Пусть многих магов это и кольнуло.


Лишь только пальцы на металл легли,

Ты ощутил прилив дремавшей мощи.

В тот миг ты много ближе стал к мечте,

Все стало безопаснее и проще.


В тот миг ты перестал жалеть, что граф,

Что рыцарем отец твой был – не магом.

И понял ты, что есть для графа долг,

Сочтя его почетным трудным благом.


И символом для долга посох стал,

Тот дар отца, открывший путь к мечте,

Спасавший жизнь, защитою служивший,

Проводником для воли и волшбы,

Рождение и крылья подаривший.


Твой посох мага стал теперь другим,

Он пережил рождение с тобою.

Огонь волшебный изменил его,

Наполнив древней огненной волшбою.


И мощь его возвысилась стократ,

Но лишь тебе она теперь подвластна.

И если кто захочет отобрать --

Попытка будет та небезопасна.


Ведь он впитал заклятий древних мощь,

Что им ты превращением обязан,

А пережив рождение с тобой,

С твоею новой ипостасью связан.


В тот миг, когда ты смог драконом стать,

Он изменился, став под стать дракону.

Все стало так, как должно быть ему

По древнему забытому закону.


Холодный ветер гладит чешую,

Поля мелькают белым покрывалом.

Светило льет холодный зимний свет

На радость всем -- и лордам, и вассалам.


Ты знаешь, что свободен только здесь.

Ведь на земле – традиции, законы,

И это очень трудно иногда.

Но так живут и люди, и драконы.


Ты хочешь наслаждаться высотой,

Ты только что обрел свою свободу.

Лишь тяжесть посоха и не дает забыть

Про путь домой, долг титулу и роду.


Ты не уверен, примут ли тебя.

Но долг гласит, что нужно возвращаться.

Ведь баннер твой трепещет на ветру

И ты под ним обязан оставаться.


Дракон стоит на ярко-синем поле,

Блестит на солнце серым чешуя.

Он оперся на длинный посох мага, --

В том воплотилась вся мечта твоя.


Могучий взмах, широкий разворот --

И стены замка вновь плывут навстречу.

И башня серая, что выше остальных,

Вновь подставляет каменные плечи.


Последний взмах, толчок когтей о камень --

И плиты крыши принимают вес.

Ты аккуратно складываешь крылья,

Разглядывая столь далекий лес.


Что для дракона лишь мгновение полета --

Для всадника уже неблизкий путь.

Задумавшись о том, что есть свобода,

Ложишься ты на плиты отдохнуть.


Но шум двора напоминает властно --

Для слуг последний сон давно забыт.

И если кто заметил там дракона,

То к графу он немедля побежит.


Дракону не страшны ни снег, ни холод,

А жесткость камня все равно, что пух.

Холодный ветер чешую ласкает,

Но полежать спокойно не дадут.


Усилие -- и посох стал браслетом,

Закрыв собой предплечья чешую.

Тебе необходимо торопиться,

Чтоб голову не потерять свою.


Коль старый граф изрядно осерчает,

Ни крылья не спасут, ни чешуя.

И магия не станет тут защитой --

Сыновний долг удержит в том тебя.


Ты можешь превратиться в человека,

Но мощь дракона ближе и родней.

Теперь, познав ее, не скоро сможешь

Плоть человека ты назвать своей.


Драконье тело может изменяться,

Меняя форму, не затронув суть.

И выбор твой богат теперь не слишком --

Используй это или битым будь.


Поднявшись в полный рост, ты встал на башне.

Слова здесь не нужны, ведь мысль быстрей.

И для дракона то подобно вздоху,

Что трудная наука для людей.


Вновь тело стало телом человека,

Однако прежней сохранилась суть.

Но если нужно избежать скандала,

То рано с облегчением вздохнуть.


Сверкает чешуя, как дорогой доспех.

Все скрыто, что считают неприличным.

И вся беда в одном – что таковым считать,

От века не было вопросом только личным.


Драконью чешую причислят к наготе,

Коль ей укрыто тело человека.

Необходим камзол,

Хоть в нем нужды и нет,

Ведь неприлична нагота от века.


Короткий взмах рукой, привычный шепот слов,

И гардероб становится приличным.

Другого мага в замке нет пока,

А остальные все сочтут обычным.


Из воздуха камзол, иллюзия плаща.

Пусть чешуя надежно скрыла тело,

Но о приличиях заветы нарушать --

Куда опасней превращений дело.


Вперед и вниз по каменным ступеням,

При свете чаш с магическим огнем.

Ведь окна башни – узкие бойницы,

И света солнца мало зимним днем.


Просторный зал, чьи стены – стены башни,

Реторты, полки, схемы на стенах,

Весь пол укрыт рисунком многоцветным --

Все память о стремленья временах.


Здесь ты провел без счета дни и ночи,

Готовя то, что смог свершить теперь.

В граните люк из самой лучшей стали,

Что заменяет в этом зале дверь.


Короткий взгляд на зеркала поверхность --

И крепкое солдатское словцо.

На теле чешуя одеждой скрыта,

Однако выдает тебя лицо.


И кисти, словно в боевых перчатках.

Не волосы, а путаница струн.

При этом всем сойти за человека

Не смог бы даже гениальный врун.


И вновь ты в тело направляешь волю,

Что стала словно сталь за много лет,

И, вглядываясь в зеркала глубины,

Упорно ищешь правильный ответ.


Вот погрузилась в кожу чешуя,

Из серой кожа сделалась телесной

И потемнела, словно загорев,

Став много более привычной и уместной.


Один короткий взгляд, и волосы – не струны --

На голову спокойно улеглись.

Тут им бы и по цвету измениться,

Но просто так они не поддались.


Ты был упорен, направляя волю,

Собрав и знания, и опыт свой в кулак.

Тебе хватило нескольких попыток,

Чтоб выяснить, что цвет не просто так,


А волосы сверкают словно сталь,

И серые, подобно чешуе,

Как зеркало, что отражает суть,

Что скрыта превращением в тебе.


Ты не сдержал веселую улыбку.

Ведь это словно символ всех побед,

Желанного и трудного свершенья,

Сулящего, однако, много бед.


Тебе не скрыть того, что стал драконом

Волшебной мощью древнего огня.

А с точки зрения придворных и герольдов,

В том бед немало скрыто для тебя.


Ты магом был, пускай не до конца,

Когда обрел мечту о превращении.

Лишь раз представив страшный гнев отца,

Ты щит нашел в волшебника умении.


Направив мысли лишь на путь к мечте,

На то, чего желаешь ты добиться,

Ты думать запретил себе о том,

Как сможешь средь традиций ты ужиться.


Лишь потому решился продолжать,

Хоть знал о том, что принесет победа.

Ведь права на наследство не признать --

Мечта для знатного и алчного соседа.


Ты не боялся гибели в пути.

Погибнуть с честью -- рыцаря достойно.

Достоин мага трудный путь к мечте,

Погибший может отдохнуть спокойно.


Но ты остался жив и победил.

Теперь про отдых позабыть придется.

Сразиться с сетью уложений и интриг --

Другого ничего не остается.


Бесстрашным ты остался, заклинатель.

Пусть неизвестность ныне пред тобой,

Но если принято решение сражаться,

То следует достойно принять бой.


И если в бой (не важно с чем и с кем) --

Иллюзия не может быть одеждой.

С древнейших пор в преддверии войны

Доспех служил для рыцаря надеждой.


Ты не надел его, идя наверх,

Ведь твой доспех мог послужить помехой.

Могучей слишком та была волшба,

Защита помешать могла успеху.


Доспех застыл у каменной стены

Как древний страж, таинственно мерцая

И словно говоря: враги сильны,

Но стража остановит их у края.


Ему не нужен оружейный манекен --

Защелки сложные вовек не распадутся,

Они страшнейший выдержат удар

И только при движении согнутся.


Доспех нельзя на части разобрать,

Его скрепляли кузнецы и маги.

Брони пластины движутся легко,

Но не найти просвета даже шпаге.


Не зная всех секретов и ключей,

С доспехами вовек не разобраться.

Однако и прислуга не нужна,

Чтоб, зная все, в мгновенье облачаться.


Короткий взмах -- иллюзия исчезла,

На теле проступила чешуя,

Лишь на лице и кистях загорелой

Осталась кожа новая твоя.


Движения привычные, как вздохи,

Короче мысли облаченья миг,

И тихий звон – защелки застегнулись,

Доспех старинный цельности достиг.


Как капюшон, откинут шлем за спину,

Перчатки свернуты и скрыты в рукавах.

Секреты необычного доспеха

Порою трудно выразить в словах.


От подлости скрывает спину плащ,

Сверкающий подобно жидкой стали.

Блистали те искусством мастера,

Что плотную кольчугу создавали.


А на краю плаща -- сплошной клинок,

Что может сталь разрезать, словно масло,

И окружать владеющего им

Врагов желание не раз бесследно гасло.


Пусть длинный плащ и не всегда удобен,

Но отцепить его от панциря нельзя.

И вряд ли стоит думать об удобстве,

Коль пред тобою бранная стезя.


Клинок плаща скрывается кольчугой.

Лишь нужно знать пружин стальных секрет --

Коль на балу танцуешь ты с подругой,

Ее поранить опасений нет.


Пусть ты стоишь в привычном зале башни,

На теле и доспех, и чешуя,

Но гнев отца куда врагов страшнее.

Душа забыла про покой твоя.


Браслет, что ты надел поверх доспеха,

Ты превращаешь мыслью в посох вновь,

И застываешь, сжав в ладони древко,

Как будто в окружении врагов.


И посох звонко ударяет в камень,

Бросая вызов бедам впереди.

Кто покидал пределы мирозданья --

В душе того боязни не найти.


На лестнице недолгожданный топот,

И ты садишься в кресло у окна.

Что было – было легкою прогулкой,

Настали испытаний времена.


Удар короткий гулкой сталью в сталь.

Десница графа в боевой перчатке,

Она сильна, тверда и тяжела,

И горе тем, нарушил кто порядки.


Не дожидаясь грозных властных слов,

Ты кратким жестом открываешь крышку.

И рыцарем, и магом стал давно,

Но для отца ты все еще мальчишка.


Пять рыцарей, опущены забрала,

Мечи, щиты -- готовы убивать,

Однако, не увидев супостата,

Они не стали сразу нападать.


Застыли клином, граф на острие,

Не знает он ни страха, ни сомненья.

Не слишком доверяет он волшбе,

Хотя не видит в ней и преступленья.


-- Что происходит, сын, скажи немедля, --

Раздался гулкий голос под броней, --

На башне слуги видели дракона.

О чем ему беседовать с тобой?


Дракон исчез, не улетел, не так ли?

Он появился, улетел, вернулся,

Застыл на башне, а потом исчез.

Не слишком-то мне это все по нраву,

Драконам я не верю наотрез.


-- Я знаю, ты не больше веришь магам,

Но мне, как рыцарю и сыну, все же верь,

То был тот самый мой волшебный опыт,

С триумфом все окончено теперь.


Мечи неспешно возвратились в ножны

Щиты опущены, и лица вновь открыты

Граф улыбнулся, хоть и на мгновенье,

На время страхи худшие забыты.


-- Ну, наконец-то, я уж сомневался,

Смогу ли до того дожить я дня,

Когда уйдешь ты, наконец, отсюда,

И в главном зале навестишь меня.


-- Пойдем, отец, -- ты встал рывком из кресла. --

Поверь как сыну мне – победа есть.

И мы должны отпраздновать достойно,

Ведь так велит нам рыцарская честь.


-- Ну что же, верю, так тому и быть.

Волшба подчас опаснее сражений,

Без пира здесь действительно нельзя

Победы не прощают небрежений.


И снова вниз по каменным ступеням.

Люк вновь закрыт и защищен волшбой,

Вновь берегут заклятья и запоры

Твоей лаборатории покой.


Насквозь пройдя другие этажи

Вдоль плотно сжатой лестничной спирали,

Привычно путь неблизкий одолев,

Вы скоро оказались в нижнем зале.


И вновь ворчит от недовольства граф,

А рыцари защелкнули забрала,

Хоть никогда еще твоя волшба

Им никаких невзгод не доставляла.


Вновь золотом пылает диаграмма,

Что полностью покрыла плиты зала.

Немало есть волшебной силы в ней,

Хоть никого она пока не пеленала.


Волшебной вязью камень стен горит,

Она стремиться вверх подобно лозам.

Еще мгновение -- и кокон завершен,

Он должен стать преградой всем угрозам.


С тяжелым лязгом затворилась дверь.

Ведь башня мага -- это замок в замке,

Так повелось с тех самых древних пор,

Когда измыслили самих традиций рамки.


Вновь лестница на каменной стене.

Ступени круче даже предыдущих,

Лишь друг за другом можно здесь идти,

И никаких укрытий для идущих.


Двор замка; здесь тревожный гомон слуг.

Бросать работу все же нет отважных,

Но ведь никто не запретил гадать

О странной сути всех событий страшных.


Как только появился старый граф,

Весь гомон стих, забегали быстрее.

От сюзерена просто схлопотать

Десницей бронированной по шее.


Пусть будет пир – приказывает граф.

Роскошный пир, как требует победа.

Пускай гонцы немедля понесут

Весть с приглашением для друга и соседа.


И древний замок загудел, как улей,

Дым с кухни заклубился в небеса.

Коли сеньор и щедр, и тверд рукою,

То слуги могут делать чудеса.


Старинный зал, под потолком знамена,

Что помнят славу многих сотен битв,

У стен доспехи неподвижной стражей,

Мечи, что на стенах острее бритв.


Огонь в камине полыхает жарко,

Дубовый стол степенно ждет гостей.

Во всем покой, надежность и защита,

Что так желанны для души твоей.


Ты знаешь, что гроза неотвратима,

Ведь мощь волшбы ты не пытался скрыть.

Уже узнали маги и драконы

О том, что может сильно оскорбить.


Твоя волшба не числится запретной,

Она в забвеньи обрела покой.

Пускай ее считаешь ты заветной,

Но вот другие назовут какой?


В обычаях немало мудрых слов.

Пируй же, рыцарь, славно перед боем,

Ведь если приведет к тому нужда,

Сражаться будешь со своим конвоем.


Высокий стол, по центру – графский трон,

Твой рядом справа, он немногим ниже.

За ним -- как армия. Старинный есть закон,

Пусть станет он тебе родней и ближе.


Пускай ты также и дракон, и маг,

Но ты рожден законным сыном графа,

И кто посмеет оскорбить тебя,

Тот голову положит в виде штрафа.


И словно перед сложною волшбой,

Все мысли ты смыкаешь лишь на этом.

Надежду обретаешь и покой,

Впервые древним радуясь заветам.


Вот граф – отец твой -- сел на трон степенно.

Ты занимаешь место за столом

В старинном кресле из резного дуба.

Впервые ты уют находишь в нем.


Твой посох встал удобно в подлокотник.

В старинном дубе сделан здесь проем.

Раздвинул ты волшбою древесину,

Ведь старый граф настаивал на том.


Ладонь на посохе, толчок короткий воли,

И в воздухе завис из света шар,

На посохе, как на свече, застывший.

Он испускает только свет – не жар.


Тебе давно привычен сей светильник.

Прозрачный серо-серебристый свет

Не кажется ни режущим, ни ярким,

Но где он светит -- тени места нет.


Высокий стол твой озарил светильник.

Ты мог бы осветить огромный зал,

Но твой отец вновь был бы недоволен --

О том ты в первый раз уже узнал.


Собрались рыцари из гарнизона замка

И латники у нижнего стола.

Взлетели кубки в воинских десницах

Теперь победа память обрела.


Взлетали кубки и менялись блюда,

Пир плыл неспешно, как вина река.

И ты впервые наслаждался этим,

Увидев важность вместо пустяка.


Пусть остальные празднуют победу,

Но для тебя сраженье впереди.

И дружный пир в кругу дружины ратной

Рождает силу и покой в груди.


Ты не спешил, чем радовал отца,

И восхищался подвигам былого,

А твой отец тихонько повторял,

Что лишь теперь обрел он сына снова.


Ты пил вино и наслаждался им,

За кубком кубок не считая меры.

Ты был бы рад, коль смог бы опьянеть,

Да только изменилось все без меры.


Вино дракону радость – это так.

Огонь волшебный, что внутри пылает,

Растет и крепнет, набирая мощь,

Когда вино хорошее сжигает.


Ведь есть в вине немало волшебства,

Но человеку тяжкая задача

Впитать с вином лишь силу волшебства,

Не дав ему подействовать иначе.


Для магии волшебного огня

Вино куда верней, подобно маслу,

Что может хорошо разжечь костер,

Чтоб пламя над дровами не погасло.


Вино сгорает без остатка в нем,

И телу только влага остается.

И хоть иные люди под столом,

В драконью глотку все спокойно льется.


Текли минуты, за минутами – часы,

На пир съезжались ближние соседи,

В плащах тяжелых и мехах поверх брони,

Они входили в зал, как в лес – медведи.


Они садились у высокого стола,

А с ними рыцари – их славные вассалы.

И было все, как должно быть ему

Под сводом каменным

Просторной древней залы.


Ты рад был видеть большинство из них,

Друзей отца, чьи лица знаешь с детства,

Тех, для кого превыше злата – честь,

Кто чтит законы доброго соседства.


Но позже всех, ведь даже не соседи,

Пожаловали несколько других.

В бою жестоки, главное – добыча,

И голос чести злато глушит в них.


Не будь сплетений гербового древа,

Что всяких чар сложнее во сто крат,

Они тебя бы только разозлили,

Как оскорбление для доблестных солдат.


Но стоит им понять, что есть возможность

Лишить наследства твоего тебя,

Они отыщут вдоволь оснований,

Чтоб оторвать кусок и для себя.


Конечно, не родня и не соседи,

Но если в уложениях копнуть

И приплатить, то после смерти графа

Они к наследству свой отыщут путь.


Чтоб защитить своих отца и мать

От быстрой смерти, что найдут для них,

Ты честь и право должен сохранить,

Найдя аркан для недругов своих.


Но коль поделать нечего пока,

То остается только улыбаться.

Таков, по сути, мрачный мир интриг,

Где другом недругу обязан ты казаться.


Текут минуты, длится шумный пир,

Лишь пальцы все сильней сжимают чару.

Совет собрался, в том сомнений нет,

А значит вскоре быть судьбы удару.


Свершилось – тихо вздрогнул мир астрала,

И в полумраке замерцал портал.

Неведомо, кто в магии искусней,

Ведь ты тому препятствовать не стал.


Известно – пьяным море по колено,

Но гомон за столами поутих

Не часто к рыцарям захаживают маги,

Ведь мало интереса в том для них.


Нахмурил брови грозно старый граф,

И взглядом молча требует ответа.

Сомненья нет – тот гость пришел к тебе,

Что в зал войдет из колдовского света.


Из синего сияния беззвучно

Вступает в зал седой высокий маг,

В одеждах цвета синевы небесной,

Стук посоха отсчитывает шаг.


Гордись, бесстрашный юный заклинатель,

Глава совета сам пришел к тебе.

Он прожил век, что впору и дракону,

О самой древней может знать волшбе.


Кивок короткий – знак почтенья графу.

Тебе же – серых глаз короткий взгляд.

В нем нет волшбы, лишь знания и мудрость,

Но чары от него не защитят.


-- Приветствую мудрейшего из магов, --

Сказал, поднявшись с трона, старый граф.

-- Пришел ты с нами пировать спокойно,

Иль говорить желаешь о делах?


-- Не откажусь от пира, Ваша светлость,

Хоть я сюда явился по делам.

-- Ну что ж, тогда прошу к столу, мудрейший,

Великую ты честь окажешь нам.


Лишь миг, и кресло принесли для мага,

На подлокотнике в нем прорезь под рукой.

Поставив посох, маг к столу садится,

Но не спешит поговорить с тобой.


Слегка пригубив лучшее вино,

Глава совета молча улыбнулся.

-- Ну что ж, весьма неплохо, мальчик мой,

Рискуя всем, ты все-таки вернулся.


Стремясь к мечте, ты многое обрел,

Но потерял, быть может, много больше.

Скорее все же было бы к добру,

Останься та волшба в забвеньи дольше.


-- Свобода стоит многого, мудрейший.

-- Свобода, или сила, мальчик мой?

Не много тех отыщется средь магов,

Кто б нынче состязаться мог с тобой.


-- Мой разум Вам сейчас открыт, мудрейший.

Прошу, прочтите все ответы в нем.

Пусть к мощи и свободе, но не власти

Стремился я в слиянии с огнем.


-- Я верю – для сомнений нет причины --

Корысти не было в стремлении твоем.

Ведь только тот, кто смел и чист душою,

Сроднится может с золотым огнем.


Но те, кто знает меньше, не поверят,

Свои лишь зря стремления в твоем.

Тебя боится половина магов --

Завистливые ночь увидят днем.


Тут маг сверкнул мальчишеской улыбкой.

-- Тебе я верю, друг мой, как себе.

Ведь сам мечтал когда-то стать драконом,

И юность вижу я свою в тебе.


Глава совета сбросил груз столетий,

Глаза горят мальчишеским огнем,

Огонь мечты в его душе пылает,

И ты теперь себя увидел в нем.


Огонь погас, он призрачен, как память.

Вновь мудростью сменяется задор.

Была мечта почти сильней рассудка,

Но много лет прошло с тех давних пор.


Однако слово все же прозвучало,

И хмурит вновь седые брови граф.

-- Прошу Вас, поясните мне, мудрейший,

Я не силен в магических делах.


Клинок стальной не скроешь под дерюгой,

Стремится к свету истины металл.

Мудрейший знал о том не понаслышке,

И от ответа уходить не стал.


Слова ложились, как на свиток руны,

Сверкая истины немеркнущим огнем.

Друг друга чувства чередой сменяли

В мятущемся сознании твоем.


Мрачнел отец, выслушивая мага.

Затихло все движенье за столом.

Все гости, обратившись в слух, застыли,

При этом каждый думал о своем.


Вот маг умолк, сказав, что было нужно,

И вновь поднес к губам бокал с вином,

А гости зашумели, словно ветер, --

Никто из них не слышал о таком.


Отец тебя обвел тяжелым взглядом,

Стремясь узреть под сталью чешую.

Он в гневе был, но многократ сильнее

Он опасался за судьбу твою.


Драконий слух выхватывал слова,

Ему ни шум, ни дальность не помеха.

Шипеньем змей звучали шепотки,

Бахвальство в предвкушении успеха.


Откинулся устало в кресле граф,

Задумался, сведя седые брови.

-- Мне этого до смерти не понять,

Но зов мечты сильнее зова крови.


Глава совета тоже помрачнел,

-- Совет бурлит, как штормовое море,

Те, в ком сильны завистливость и страх,

Мечтают обратить победу в горе.


Изгнанье с человеческих земель --

Гуманное решенье среди многих.

Пусть кое-кто молчит, но среди них

Ревнителей тщеславья много строгих.


Мне сил пришлось немало приложить,

Чтоб за тобою прибыть в одиночку.

По крайней мере, ты предупрежден,

Но даже мне Совет не дал отсрочку.


-- Ну что ж, я маг и подчинюсь Совету.

Пойдем, мудрейший, медлить ни к чему,

Но я -- и рыцарь, и дракон к тому же --

Ни казней, ни изгнаний не приму.


Глава Совета вновь сверкнул улыбкой.

-- Пойдем, мой мальчик, вижу, ты готов.

Пускай порой опасна сеть традиций,

Однако может спеленать врагов.


Ты бросил взгляд короткий на отца,

И вдруг поймал в его глазах улыбку.

Любовь и гордость усмирили гнев

Он все же смог простить тебе ошибку.


-- Ты победил в сражении волшебном

И сохранил при этом честь, сынок,

Но если все же поступил неверно --

Судьба жестокий преподаст урок.


Сражайся там, где должен ты сражаться.

А здесь могу управиться и я.

Прибавил ты забот отцу под старость.

Надеюсь, стоила того мечта твоя.


Одной лишь мыслью погасив волшебный свет,

Ты на ноги вскочил привычно гибко.

Уж если граф-отец простил тебя

Опасности тебе страшны не шибко.


Рукой привычно посох подхватив,

Учтивый ты поклон отцу отвесил.

Серьезен внешне и встревожен ты,

Хотя в душе спокоен ты и весел.


-- Мой долг -- немедля прибыть на Совет.

Позволь, отец, уйти с мудрейшим вместе.

В немилость сразу попадают те,

Кто смел от этой отказаться чести.


-- Ступай же, сын, а мы продолжим пир.

Я благодарен Вам за все, мудрейший.

Надеюсь я, что магов всех умы

Луч озаряет истины светлейшей.


-- Пируйте, граф, поверьте -- повод есть.

Поступок юноши сама судьба признала.

Драконом стать – для мага это честь,

Пусть редкая душа её познала.


Вдвоем вы встали в нижней части зала.

Два тихих слова, быстрый взмах рукой,

И вновь астрал тревожит дрожь портала,

На этот раз открытого тобой.


Короткий шаг сквозь серое сиянье,

И снова зал, теперь уже другой.

Одежд привычных магам многоцветье

Как радуга, открылось пред тобой.


Покрыты рунами старинные колонны,

Наполнен светом солнца древний зал.

Он помнит тех, кто открывал законы

И, к знаниям стремясь, преград не знал.


Подковой стол из мрамора изогнут.

Открылся точно в фокусе портал.

Все споры между магами смолкают,

Вмиг тишиной тревожной полон зал.


Стук посоха подобен камнепаду,

Когда идет мудрейший через зал.

Теперь один стоишь ты пред судьбою.

Послушный длани, гаснет твой портал


Глава Совета опустился в кресло.

Теперь он в центре прямо пред тобой.

Кивком коротким дал он магам слово --

И вновь разрушен тишины покой.


Вновь голоса шумят морской волною,

Единства нет и здравый смысл забыт.

Решают все, что делать им с тобою,

От них ты словно пеленою скрыт.


-- Ну что же господа Совет, извольте,

Я порученье выполнил для вас,

Призвал того, кого вы зреть хотите.

Смотрите, перед вами он сейчас.


Не все услышали слова главы Совета

И гомон за столом не сразу стих.

Зачем им задавать тебе вопросы,

Их споры жаркие куда важней для них.


Но, наконец, гуденье все же стихло,

Все обратили взоры на тебя.

И в этот миг, быть может, это странно,

Спокойней ты почувствовал себя.


Поклон учтивый,

Звякнула кольчуга.

-- Почтение Совету, господа.

Готов ответить я на все вопросы.

По зову первому я поспешил сюда.


Затихли маги и в тебя вгляделись,

Ты не чинил препятствий их волшбе.

Увидев, как меняются их лица,

Ты приобрел уверенность в себе.


Молчали маги, нет у них вопросов,

И каждый молча думал о своем.

Ведь кто из всех завистников тщеславных

Тягаться может с золотым огнем?


-- И впрямь дракон, но мыслимо ли это?

Я сам себе не верю, господа!

Ведь кто на свет родился человеком,

Тот должен им остаться навсегда.


-- Такое слышать странно мне, премудрый,

Ведь кто волшбы искусство смог познать,

Тот издавна был с легкостью способен

Различные обличья принимать.


-- Обличья -- да, но дух при этом прежний.

Для многих сил в таком различий нет.

Волшба же Ваша, в этом нет сомнений,

Самих судеб нарушила завет.


-- Но коль Совет волшбу не счел запретной,

В чем видите тогда мою вину?

Не только мне владеть волшбой драконьей --

Совету, и стране, и королю.


-- Служить Совету вы, милорд, готовы?

-- Совету -- да, но прежде – королю.

Записано в древнейших уложеньях,

Что должен маг волшбой крепить страну.


-- Быть по сему, уж если так случилось,

То впрямь решать здесь только королю.

Глава он равно рыцарям и магам,

Ему теперь решать судьбу твою.


-- Я благодарен глубоко, мудрейший, --

Ты поклонился, оглядел Совет, --

Исполню я немедля повеленье,

Коль у премудрых возражений нет.


И тишина, мудрейшему перечить

Давно не смеют -- уважаем он.

Ты распрямился -- тишину нарушил

Колец кольчужных тихий перезвон.


Коронный маг кивнул тебе степенно.

-- Монарха я немедля извещу.

Прибудь немедля во дворец по зову,

И пусть решит король судьбу твою.


Ты поклонился низко, до земли.

Короны магу ты мечтой обязан,

Пускай за посох уплатил отец --

Ты уваженьем уплатить обязан.


-- Ну что ж, милорд, свободны вы пока.

Совет же наш продолжится обязан.

Открыты над столицей облака

Для тех, кто к тверди больше не привязан.


Движением руки открыть окно

И в небо взмыть,

Но на тебе доспехи.

Помехою для мага стало то,

Что дарит рыцарю и славу, и успехи.


Спокойным шагом ты покинул зал.

Ты снова подождешь, ведь ждал немало.

Привычно посох твой вторил шагам,

Рождая дробный звук под сводом зала.


Широкие ступени, снова вверх

В мерцаньи ярком колдовского света.

Когда-то башню, не жалея сил,

Воздвигли маги первого Совета.


На верхнем люке колдовской запор,

Он крепок, но послушен воле мага.

Привычно ты откинул люк волшбой

И выбежал наверх, не сбавив шага.


Площадка, что размером с малый двор,

Окружена огромными зубцами.

Все защищает сложный наговор,

Мощь башни не развеялась с годами.


Прохладен воздух, в небе сонмы звезд.

Укрылась сном коронная столица,

Лишь лик луны сверкает в небесах

Для тех, кому в полночный час не спится.


Небес свобода вновь зовет тебя,

Доспехи лишь помеха для полета.

Придать теперь им нужно новый вид,

Пригодный для небесного похода.


Твоих доспехов колдовскую сталь

Снаружи не пробить и не расплавить,

Но вся могучая защитная волшба

Владельцу не должна препоны ставить.


Коль облаченный в те доспехи маг

На них направит силу заклинаний,

То он способен, если пожелал,

Отправить их за грань воспоминаний.


И вновь пылает золотой огонь,

Послушный, словно собственное тело,

Могучий, словно яростный дракон,

Он всякое легко осилит дело.


И потекла старинная броня,

Подобной став весеннему потоку.

Теперь же, заклинатель, не зевай,

Ведь быть иначе страшному уроку.


Чтоб форму с сутью воедино слить,

Тебе не нужно прилагать усилий.

За миг короткий языки огня

В ничто броню твою не обратили.


И серый стал серебряным дракон.

Струится сталь по чешуе, как масло.

Не обрести ей твердости опять,

Пока драконье пламя не погасло.


Сего никто не делал до тебя,

И думаю, что повторят не скоро.

Всегда судьба и рок благоволят

Бесстрашию и юному задору.


Пусть мало стали в панцире твоем,

Не хватит, чтоб покрыть драконье тело,

Но если под рукой такая мощь --

Не слишком это осложняет дело.


Ты дух сливаешь с золотым огнем,

Стремясь в его безбрежности растаять,

И, став огнем, стремишься влиться в сталь,

Чтоб ей не дать исчезнуть и растаять.


Ведь твой доспех отнюдь не только сталь,

В нем скрыта суть, что создана волшбою.

Сейчас она послушна лишь тебе,

Хоть создана она и не тобою.


Пока цела доспехов древних суть,

Исчезнуть -- вот судьба для всех пробоин.

И ты сливаешь волею своей

Огонь драконов с той людской волшбою.


Твой дух скользит вдоль вязи древних чар,

А вместе с ним скользит драконье пламя.

Плетенье принимет щедрый дар

И чары ярко вспыхивают сами.


Твой панцирь стал теперь един с тобой,

Тебе послушен, как вторая кожа.

Пока ты жив, ничто и никогда

Его разрушить до конца не сможет.


Слой стали укрывает чешую,

Вновь образуются защелки и пластины.

Гармония направила волшбу,

Ведь суть, огонь и дух теперь едины.


Укрыты крылья вязью из колец,

Кольчуга для полета не помеха.

Ведь рыцарь ты, и для тебя давно

Привычна тяжесть твоего доспеха.


Открыты ветру голова и шея,

На правой лапе посоха браслет,

И пальцы от брони пока свободны,

Сейчас причин для опасений нет.


Что ж, рыцарь, маг, дракон – ты вновь свободен.

Пока столицу укрывает ночь,

Тебя не призовут долги людские,

Ты можешь улететь от башни прочь.


Опять в глазах горит драконье пламя,

И ветер вновь ласкает чешую,

Холодный воздух наполняет крылья

Подобно зимнему прозрачному ручью.


Могучий взмах, прыжок – и ты в полете.

Рванулись вновь навстречу облака.

Лети, дракон, и радуйся свободе,

Пока громада долга далека.


Ты медленно кружишь над спящим градом,

Полночную легко пронзая тьму.

Глазам дракона темень не преграда,

Волшбы подмога не нужна ему.


Луна укрыла серебром дворцы и башни,

И словно бы не град перед тобой,

А барельеф, каким украшен панцирь

Искусника эльфийского рукой.


И твой доспех сверкает под луною,

Горя негреющим серебряным огнем.

Пусть мир вокруг, но быть готовым к бою --

Закон для рыцаря, и нет сомнений в нем.


Текут минуты, движется по небу

Луны холодный, но прекрасный лик.

Усталость золотой огонь сжигает

И сон лишь в мыслях призраком возник.


Подобно взмаху крыльев мысль взлетает,

К драконьим древним устремясь горам.

Пусть разум твой о них не много знает,

Но сердцем побывать ты можешь там.


В часы без устали сливаются минуты,

Могуч широкий времени поток.

Теперь к закату лик луны клонится,

Рассвета скорый приближая срок.


В лучах зари пылает твой доспех,

Сверкая ярко золотым и алым.

Пусть ты душой в полете отдохнул,

Но ночи время показалось малым.


Ты медленно широкий сузил круг,

К дворцу по плавной устремясь спирали.

Спокойней будет там тебе кружить,

Пускай пока тебя и не призвали.


Дворец прекрасно виден с высоты.

Прекрасен он, хотя похож на крепость.

Старинный парк стеною окружен,

Хоть нынче многие увидят в том нелепость.


-- Милорд, извольте прибыть во дворец,

Король желает видеть Вас немедля.--

Знакомый голос в мыслях прозвучал,

Покой полета разрушая светлый.


-- Благодарю, премудрый, я лечу.

Где повелел король назначить встречу?

-- Мгновение извольте подождать,

Узнав монаршью волю, я отвечу.


-- Узнав, что вы в полете, наш монарх

Изволил во дворе назначить встречу.

В драконьем облике он видеть вас желал

При этом непременно, я отмечу.


-- Услышать это я безмерно рад

И мудрой почитаю эту волю.

Прошу Вас, передайте королю,

Что честью я обрадован такою.


Тот двор дворцовый точно под тобой.

Тебя призвали, медлить нет причины.

Ты резко складываешь крылья за спиной,

Отвага с бесшабашностью едины.


Морозной бурей ветер заревел,

Земля рванулась молнией навстречу.

В последний миг ты крылья вновь раскрыл,

Как вскидывают щит, вступая в сечу.


Удар воздушный сбил немало слуг,

Иные стекла выбиты волною.

Азарт прошел.

Не радует теперь

Переполох, что учинен тобою.


Что сделано, того уж не вернешь.

Урок запомни крепко, юный рыцарь --

Коль камнем с неба падает дракон,

Людей белы подобно снегу лица.


Однако не было придворных во дворе,

Судьба опять к бесстрашью благосклонна.

Забыв о слабости людской, ты сделал то,

Что было столь привычно для дракона.



Окинув удрученным взглядом двор,

Ложишься ты на каменные плиты.

Ты там, куда призвал тебя король,

Дождаться нужно и его, и свиты.


Под каблуками хрустнуло стекло,

Взорвалось радугой нарядов многоцветье:

Шелка, доспехи, ожерелья дам

Блестят, как лед в неярком зимнем свете.


Хрустят осколки и бурлит толпа.

Тебя придворные без страха обступили.

Драконов здесь не видели века,

Забыт давно почет к драконьей силе.


Одним движением ты встал с холодных плит,

Сейчас на всех ты смотришь с высоты.

Толпа придворных, как котел, бурлит,

Но волю венценосца помнишь ты.


Вот сам король -- он прямо пред тобой.

На нем доспехи, что дороже злата.

Клинок старинный в ножнах у бедра,

Венцом бесценным голова объята.


Тяжел пурпурный королевский плащ,

На нем мгновенно тают все снежинки --

Могуча древняя защитная волшба,

Плетенья чар сверкают словно льдинки.


-- Я рад приветствовать Вас во дворце, виконт.

-- Мое почтение, Вас счастлив видеть, сир, --

Звучал твой голос камнепадом с гор,

Что все преграды на пути дробит.


Ты поклонился, чуть расправив крылья,

Почтения исполнен твой поклон.

Для красоты здесь не нужны усилья --

Всегда исполнен грации дракон.


-- Отец Ваш – граф, здоров сейчас, надеюсь?

-- Да, он во здравьи, сир, благодарю,

Пред честью рыцаря бессильна даже старость,

Он может это доказать в бою.


-- Ну что ж, виконт, прошу сменить обличье

И следовать за нами в тронный зал.

Вы вызвали немалое смятенье,

Такого прежде сей дворец не знал.


Ты поклонился, -- Слушаюсь, мессир.

Вновь превращенье, что быстрее мысли.

Пускай придворным это не к лицу,

У многих все же челюсти отвисли.


Мир изменился, ставь теснее вновь,

И ты теперь в толпе, не над толпою.

Она мгновенно заполняет часть двора,

Которую ты занимал собою.


Что думает король -- понять нельзя,

Лицо недвижней древнего забрала,

Но ты уверен, что его душа

Смятенья, как и прежде, не познала.


Под каблуками вновь хрустит стекло,

Король стремительно идет по древним плитам.

И вслед за ним морской волною в шторм

Шурша шелками, устремилась свита.


Твой панцирь не бряцает при ходьбе,

Лишь изредка звенит плаща кольчуга.

Драконьи чувства говорят тебе,

Что здесь найти не просто будет друга.


Как человек ты мог бы лишь гадать,

Но, став драконом, ты об этом знаешь.

Лишь за монархом следуя в толпе,

Ты понял вдруг, сколь многим ты мешаешь.


Придворные подобны морю в шторм,

Сплетенному из мрачных устремлений,

Где ветер – алчность, глубина – обман,

Борьба же – сеть неведомых течений.


Ты молод, не был прежде при дворе,

Интриг не знаешь мрачного искусства.

Сейчас проклятьем кажется тебе,

Что превращенье обострило чувства.


Теперь ты точно знаешь, почему

С людьми драконам очень неуютно.

Их суть куда чувствительней к тому,

Что человеку призрачно и смутно.


Дракону трудно чувства заглушить,

Ведь он не знает ничего другого.

Он не поймет, как могут люди жить

Средь мрачных чувств обилия такого.


Среди драконов не царит любовь,

Но их вражда и яростней и проще:

Коль ненавидишь – уничтожь врагов,

Их одолев и в мастерстве, и в мощи.


Но ты в сей мир пришел как человек,

И прожил много лет в таком обличье,

А значит, не забыть тебе вовек

Привычных чувств глубокое различье.


Ты устремляешь волю мага вглубь,

Ища пути к созданию защиты,

Иначе не сдержать тебе себя

Шагая в гуще королевской свиты.


И пусть заклятья все бессильны здесь,

Но воля мага может много больше.

Ты вновь немного изменил себя,

Все длилось лишь мгновение,

Не дольше.


Мгновенно стих неслышный мрачный гул,

Став более привычным человеку.

Сейчас безмерно благодарен ты

До превращенья прожитому веку.


Теперь ты можешь любоваться вновь

Красою дам и блеском их нарядов,

Прислушиваясь к тихим голосам,

Что шелестят как сотня водопадов.


-- А этот рыцарь все-таки красив.

-- Ты говоришь о рыцаре-драконе?

Не спорю, но о флирте позабудь,

Подобный брак не выписан в законе.


-- Ах, матушка, не в уложеньях жизнь,

Есть красота, любовь, веленье сердца.

-- Забудь, традиции не стоит нарушать,

Не то судьба немедля всыплет перца.


-- Откуда он явился – сей виконт?

-- Да полно, граф, виконт ли это, право.

-- И я о том же думаю, маркиз.

Дракон на титул не имеет права.


-- Однако, вы неправы, господа.

Он рыцарь, хоть и стал позднее магом.

Пусть не было такого никогда,

Но он по праву обладает флагом.


-- Так значит, этот молодой виконт --

Единственный наследник графа Дрейка,

Что с детства лишь о магии мечтал?

-- Вот именно, и в этом есть лазейка.


-- Но в чем, скажите, дорогой барон?

Пусть он и маг, но рыцарем остался.

Наследство графа перейдет к нему,

Закон при том нигде не нарушался.


-- Не все так просто, дорогой маркиз.

Ведь не являясь больше человеком,

Он может в этом получить отказ,

Коль старый граф с земным покончит веком.


-- Коль вы о том, что было во дворе,

То он ведь маг, вы сами так сказали.

А маги наши, сколь известно мне,

Волшбой не раз обличия меняли.


-- Обличия меняли, но не суть,

А разница, поверьте, в том большая,

Хотя и трудно нам ее понять,

Магических премудростей не зная.


В огне родился заново виконт,

Он стал при этом истинным драконом.

Наследство старика получит тот,

Кто лучше знает, как вертеть законом.


-- Вы как всегда блистательны, барон.

Ваш острый ум опасен, словно шпага.

Порой мне кажется, что верный вам шпион

Найдется и в покоях архимага.


-- От всей души благодарю, маркиз.

Почтенье ваше очень мне приятно.

К себе вас приглашаю, господа,

Тогда поговорить мы сможем внятно.


Ты слушал шепот, вглядываясь в лица,

Драконьи чувства снова обострив.

Ты замыслы врагов познать стремился,

Без мысли волю и умение вложив.


Пускай от графства далека столица,

Но и враги здесь многократ сильней.

И даль не может быть от них защитой,

Они опасны для семьи твоей.


На троне место занял вновь король.

Движенья шторм средь многоцветья свиты.

Свои вельможи заняли места,

Значенья их интриг покровом скрыты.


Свет солнца заливает серебром

Старинный мрамор пола в тронном зале.

Пусть он сейчас не наделен теплом,

Но строгой роскоши он все открыл детали.


Виконт Этьен, наследник графа Дрейка,

Приблизьтесь к трону, -- повелел король.

И тишь тревожная придворных вмиг сплотила.

Сейчас твоя определиться роль.


По древним плитам звонко шаг чеканя,

Ты к трону шел, шурша стальным плащом,

И зимний свет, что холоден, но ярок,

Сверкал на древнем панцире твоем.


Нарамник гербовый, где серое на синем

Его не скрыл, но в этом нет нужды.

Доспех твой лучше баннера известен,

Он символ древней дружбы и вражды.


Волной морской отхлынули вельможи,

Тебе создав широкий коридор.

Все жаждут волю короля услышать,

Нередко предвкушая приговор.


Ты поклонился у подножья трона,

Где мрамор образует пьедестал.

Кольчуги звон колоколам подобен,

В той тишине, что затопила зал.


-- Я здесь, мессир. Готов служить короне

В любом обличье, жезлом и клинком

Согласно уложеньям о дворянстве.

Я искренен в желании своем.


Ну что ж, виконт, вы будете отныне

Палладином на службе короля.

Ваш образ многим слишком необычен,

Иначе поступить теперь нельзя.


Ты преклонил колено перед троном.

Король поднялся, обнажая меч,

Спустился с возвышенья и со звоном

Твоих одетых в сталь коснулся плеч.


Виконт Этьен – палладин короля.

Один лишь долг отныне над тобою,

Один ответ отныне для тебя,

Служи же честно сталью и волшбою.


Шурша клинком, вернулся в ножны меч,

Монаршей поднят ты с колен рукою.

Твой новый долг -- проверит крепость плеч,

И сможешь ли остаться ты собою.


Как сильный ветер, что летит дубравой

Шумит, гремя осеннею листвой,

Так зашумели многие вельможи,

Что жаждали тебе судьбы иной.


Одних влекла надежда на наживу,

Другим причиной старая вражда,

А третьи, как отец твой – старый граф,

Драконам не поверят никогда.


Отцу ты сын, и он тебе поверил,

Он вспомнил – рыцарь также перед ним,

Но многие об этом позабыли,

Ведь ты не родич, ты помеха им.


-- Простите, сир, быть может это дерзость,

Но не спросить я не могу сейчас.

Быть может, ныне тяжко вы ошиблись,

Ведь место ли дракону среди нас?


Стал громче шум – барона поддержали,

Коль слово сказано, теперь уж не вернешь.

Сей острый ум, подобный стали шпаги,

Легко направил гнев и страх вельмож.


-- Ну что ж, барон, позвольте Вам напомнить,--

Ответил с трона холодно король, --

Описана в древнейших уложеньях

Палладина особенная роль.


Мне нет нужды гадать и спорить с вами.

Кем стал отважный маг виконт Донвэй

Будь он рожден драконом средь драконов,

При том достоин был бы чести сей.


Палладин не обязан быть вельможей,

И человеком не обязан быть.

Довольно чести и души отважной,

Чтоб этот долг на плечи возложить.


Но знаю я – не будет вам покоя

Пока надежда все же есть лишить

Наследства права рыцаря-дракона,

Чтоб алчности других полезным быть.


Представить страшно мне, что может выйти

Коль вы виконта вынудите мстить

За Вами сделанное, или же другими,

Кто вздумать подлость может учинить.


Забыли многие про мудрость летописцев,

Что говорит нам много раз о том,

Что бастионов нет и нет доспехов,

Что устоят пред золотым огнем.


Теперь внемлите тем словам, вельможи,

Что скажет вам верховный сюзерен.

Коронным станет ныне и навеки

Род графов Донвэй и его домен.


Пронесся шум неверия по залу,

Ты поклонился низко королю.

Благодаря земель коронных праву

Он спас сейчас от бед твою семью.


Средь шума тихо звякнули доспехи,

Герольд верховный свой отдал поклон.

Сей рыцарь лишь сильнее стал с годами,

Он прям, как меч, и стар, как сам закон.


Сверкнула седина в холодном свете,

Взгляд синих глаз хранит былой задор.

Сей рыцарь, что за суть гербов в ответе,

Доволен тем, как разрешился спор.


Хвалу воздай монарху, юный рыцарь,

Герольда чести в мыслях поклонись.

Где выбор твой грозил разверзнуть пропасть,

По воле их -- надежд открылась высь.


Шум медленно затих, как буря волн,

Теперь монарха волю не оспорить.

Ее герольда закрепил поклон.

Не многие теперь решатся вздорить.


-- Вы, сэр Этьен, останьтесь во дворце

На случай неотложных поручений.

Порою все же не успеть волшбе

За скоростью принятия решений.


Ты, поклонившись, отступил в толпу.

Да, волшебство бывает ненадежно.

Отныне ты на службе королю,

И ждать другого было невозможно.



A dragon holding mage’s staff

Is standing on your banner.

Two dragon wings are on your back.

Persistence is your manner.


Lead by your dream from childhood,

You never were alone.

By all you managed to achieve

Great strength of dreams is shown.


Your dragon wings are your reward

For knowledge and for patience,

And for the skill you have achieved

In complex incantations.


You were as noble human born.

An earl is your father.

Way of a knight is your way.

You never had another.


But You have joined mages’ ranks

By learning skill and knowledge

For all you do as rightful mage

You always need acknowledge


As anyone who wears a staff

Mages’ council is watching

For great disaster to prevent

Your work may be approaching


Obey a will of your king

Despite your own dreams

You are a noble and sometimes

It ruins many things


You have chosen life of dragon

Birth and destiny despite

Ancient laws you’ll have to follow

Dragons’ laws for what is right


Mage and knight, an earldom heir

Human living dragon’s life

Countless are years for dragons

And the laws you’ll have to strife